– Вы не ошиблись дверью, и карьера ваша обеспечена.
– Надолго ли? – прошептал Вильфор, раскланиваясь с министром, карьера которого была кончена, и стал искать глазами карету.
По набережной проезжал фиакр, Вильфор подозвал его, фиакр подъехал; Вильфор сказал адрес, бросился в карету и предался честолюбивым мечтам. Через десять минут он уже был у себя, велел подать лошадей через два часа и спросил завтрак.
Он уже садился за стол, когда чья-то уверенная и сильная рука дернула звонок. Слуга пошел отворять, и Вильфор услышал голос, называвший его имя.
«Кто может знать, что я в Париже?» – подумал помощник королевского прокурора. Слуга воротился.
– Что там такое? – спросил Вильфор. – Кто звонил? Кто меня спрашивает?
– Незнакомый господин и не хочет сказать своего имени.
– Как? Не хочет сказать своего имени? А что ему нужно от меня?
– Он хочет переговорить с вами.
– Со мной?
– Да.
– Он назвал меня по имени?
– Да.
– А каков он собой?
– Да человек лет пятидесяти.
– Маленький? Высокий?
– С вас ростом.
– Брюнет или блондин?
– Брюнет, темный брюнет; черные волосы, черные глаза, черные брови.
– А одет? – с живостью спросил Вильфор. – Как он одет?
– В синем сюртуке, застегнутом доверху, с лентой Почетного легиона.
– Это он! – прошептал Вильфор бледнея.
– Черт возьми! – сказал, появляясь в дверях, человек, приметы которого мы описывали уже дважды. – Сколько церемоний! Или в Марселе сыновья имеют обыкновение заставлять отцов дожидаться в передней?
– Отец! – вскричал Вильфор.
– Так я не ошибся… Я так и думал, что это вы…
– А если ты думал, что это я, – продолжал гость, ставя в угол палку и кладя шляпу на стул, – то позволь тебе сказать, милый Жерар, что с твоей стороны не очень-то любезно заставлять меня дожидаться.
– Идите, Жермен, – сказал Вильфор.
Слуга удалился с выражением явного удивления.
XII. Отец и сын"
"Господин Нуартье – ибо это действительно был он – следил глазами за слугою, пока дверь не закрылась за ним; потом, опасаясь, вероятно, чтобы слуга не стал подслушивать из передней, он снова приотворил дверь: предосторожность оказалась не лишней, и проворство, с которым Жермен ретировался, не оставляло сомнений, что и он не чужд пороку, погубившему наших праотцев.
Тогда г-н Нуартье собственноручно затворил дверь из передней, потом запер на задвижку дверь в спальню и, наконец, подал руку Вильфору, глядевшему на него с изумлением.
