В конце первого акта дверь пустовавшей до тех пор ложи отворилась и вошла дама, в которой Франц узнал свою знакомую; он имел честь быть ей представленным в Париже и думал, что она еще во Франции. Альбер заметил невольное движение своего приятеля и, обернувшись к нему, спросил:
– Вы знакомы с этой женщиной?
– Да; она вам нравится?
– Она очаровательна, дорогой мой, и к тому же блондинка. Какие дивные волосы! Она француженка?
– Нет, венецианка.
– А как ее зовут?
– Графиня Г.
– Я знаю ее по имени, – сказал Альбер, – говорят, она не только красива, но и умна.
Подумать только, что я мог познакомиться с ней на последнем балу у госпожи де Вильфор и не сделал этого! Какого же я дурака свалял!
– Хотите, я исправлю эту ошибку? – спросил Франц.
– Вы с ней так коротки, что можете привести меня к ней в ложу?
– Я имел честь раза три беседовать с ней. Вы знаете, что этого вполне достаточно, чтобы такой визит не показался наглостью.
В эту минуту графиня заметила Франца и приветливо помахала ему рукой; он ответил почтительным поклоном.
– Я вижу, вы с ней в наилучших отношениях, – сказал Альбер.
– Вот вы и ошиблись. Французы потому и делают тысячу глупостей за границей, что все подводят под свою парижскую мерку; когда вы находитесь в Испании или особенно в Италии, не судите никогда о короткости людей по свободе обращения. Мы с графиней просто чувствуем влечение друг к другу.
– Влечение сердца? – спросил, смеясь, Альбер.
– Нет, ума, только и всего, – серьезно ответил Франц.
– И как это обнаружилось?
– Во время прогулки по Колизею, вроде той, которую мы совершили вместе с вами.
– При лунном свете?
– Да.
– Вдвоем?
– Почти.
– И вы говорили о…
– О мертвых.
– Это, разумеется, очень занимательно, – сказал Альбер. – Но если я буду иметь счастье оказаться кавалером прекрасной графини во время такой прогулки, то, смею вас уверить, я буду говорить с ней только о живых!
– И, может быть, прогадаете.
"
"– А пока вы меня представите ей, как обещали?
– Как только упадет занавес.
– Когда же этот проклятый первый акт кончится?
– Послушайте финал, он чудесный, и Козелли превосходно поет его.
– Да, но какая фигура!
– Шпех прямо за душу хватает…
– Вы понимаете, после того как слышал Зонтаг и Мадибран…
– Разве вы не находите, что у Мориани прекрасная школа?
– Я не люблю, когда брюнеты поют, как блондины.
