Разговор уже окончательно зашел в какое-то неприятное русло, и надо было придумать, как потактичнее его свернуть.
– Ладно-ладно, – улыбнулся Виктор и похлопал по очереди руками по столу. – Я знаю, что вы их лучше знаете и понимаете. Ну и, отчасти, очеловечиваете. Да даже я чаще всего вижу в наших полицейских дивах не каких-то потусторонних тварей, а обычных собак.
Аверин вздохнул, тоже откинулся на спинку кресла и медленно заговорил:
– А вы слышали, что дивы, особенно фамильяры, в своем истинном обличье становятся похожими на хозяев? Так что, если не знать, можно даже принять дива за родственника его хозяина?
– О, вот как… – протянул Виктор и замолчал.
Но Аверин на этот возглас не обратил внимания и продолжил:"
"– Видите, какая мощная связь у дива и его господина? Но связь эта обоюдная. И если дать диву волю, действительно начать относиться к нему, как родственнику, сыну или брату, или вообще влюбиться, а поверьте, такое случается, и нередко, то произойдет вот что. Человек сам постепенно начнет попадать в зависимость от своего дива.
И со временем именно див начнет диктовать бывшему «хозяину» свою волю, и человек будет бессилен противиться. Романовы дали своему фамильяру не только имя, но и фамилию, и хорошо, что не свою. И хоть официально они называли его своим слугой, но, по сути, несколько лет Россией правил див Григорий Распутин. Дело было настолько серьезно, что вмешалась Академия. Но даже когда верным людям все же удалось отправить Распутина в Пустошь, Романовы больше уже не оправились.
Царь Николай так и не смог вернуть себе способность принимать решения. Возможно, со временем он пришел бы в себя, но смуту было уже не остановить. Даже его отречение ничего не изменило, на несколько лет в России воцарился хаос. А для семьи государя все закончилось трагически. Именно поэтому в любом государстве захват дивом правящей семьи считается катастрофой, достойной вмешательства Академии. И вот еще. Самое сильное чувство, которое див испытывает к своему хозяину, – это желание его сожрать.
И при любой возможности он сожрет и освободится, превратившись в демона. Но и тут все непросто. Могучие дивы могут некоторое время контролировать свои порывы. Не сожрать, если это опасно или выгодно им. Недолго, но могут. Они сильнее нас, Виктор, и чрезвычайно хитры. И они не люди. Так что, как вы сказали, «очеловечивать» дивов – последнее дело.
– Ага, – Виктор внезапно икнул. – Точно. Как вспомню эти глаза, так вздрогну.
