Как хорошо, что он пока ничего не знает и спокойно сидит в Москве.
Первой приехала Алёна, она жила в Ивантеевке, и московские пробки ей преодолевать не пришлось. Алёна бросилась в дом. Бабушка и дедушка встретили ее в сенях. С ножами в руках. Расплылись в улыбках, которыми ее обычно встречали, – смущенно-радостных, казалось, дай старикам волю, и станут облизывать внучку. Однако ножи! Ждали нападения?
– Что?! – воскликнула Алёна. – Вас напагабили?
Как и бабушка, в минуты волнения она сращивала слова. Хотела сказать «напали», «ограбили», а получилась абракадабра.
Но старики ее поняли, помотали головами.
– Дед картошку чистил, а я грибы, – сказала бабушка.
Не стала добавлять, что трудились они вполне мирно, уже без упреков и ругательств, оправдываясь, объясняя свое поведение нервными переживаниями и потому извиняясь.
Прошли в комнату. Работал телевизор, на диване в одежде спал мальчик, укрытый одеялом. Пахло паленым – на плите раскалилась большущая сковорода.
Алёна взяла нож из ящика стола, принялась помогать деду, у которого еще полведра картошки осталось:
– Рассказывайте!
Чтобы доставить неподъемную сковороду с жарёхой на участок Ангела, им пришлось брать тачку.
Въехали красиво: на тачке в окружении домашних консервов: банок с огурцами, капустой и грибами – сидел Мотя, между его раздвинутых ног покоилась сковорода, прикрытая пакетом и подушкой, чтоб не остывало. Их прибытие с ликованием встретили в меру нетрезвая компания и аппетитный запах шашлыков.
Из такси Павел Александрович выскочил у своей дачи.
По траве гулял черный траурный пепел, но следов пожара не видно, двери нараспашку и никого нет. Выбежал на улицу и пошел на звук (веселого застолья) и запах (костра, на котором жарили мясо)."
"Он прошел от калитки до беседки на соседском участке, никто его не заметил, даже когда он застыл у входа. Было от чего застыть. Его жена. Веселая, смеющаяся, с перебинтованными руками. Какой-то мужик, лысый и пузатый, подносит ей ко рту рюмку с напитком, Алла кокетливо мотает головой: «мне хватит», а этот гад продолжает настаивать: «В терапевтических целях».
– Глядите! Паша! – первой увидела его Ольга Егоровна.
– Павлик! – вполне натурально обрадовалась жена.
– Надеюсь, я вам не помешал? – спросил Павел Александрович, пытаясь вложить в саркастический вопрос побольше яду.
Старый дурак, он скакал по железнодорожным путям. Это его поездка – отдельный рассказ не для слабонервных. Прибыл. Здравствуйте!
– Что ты такое говоришь, – мягко упрекнула жена.
