Не выдержав, она тихо сквозь зубы застонала и помахала руками в воздухе – хоть слабый ветерок пусть охладит.
– Надо помочиться, – сказал дядя Саша.
На него уставились удивленно: с чего вдруг старик объявляет, что ему приспичило.
– На руки тебе, Дмитриевна, надо помочиться, – пояснил дядя Саша.
– Да, пожалуйста! – Алла Дмитриевна вытянула руки тыльной стороной вверх. – Есть желающие?
Сначала все на разные лады издали какой-то бульк-рык, а потом рассмеялись в голос – нервно, но от души, сбрасывая напряжение стресса.
– Бабушка! – на крыльцо выскочил Мотик. – Можно я еще чуть-чуть-чуть поиграю? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
– Можно, солнышко, ты ведь себя хорошо вел.
«Не выбежал из дома в самый неподходящий момент», – добавила она мысленно.
Занялись ранениями. Руководство перешло к Гале. В аптечке Аллы Дмитриевны нашелся противоожоговый спрей, которым ей обильно залили ладони. Порезы Хари и Гали были, к счастью, не глубокими. Но шить надо, постановил Галя. Ангелу сделать рентген, а лучше катэ, проверить, не сломаны ли кости.
То есть ехать в Москву или, как вариант, в ближайший травмпункт.
– Катэ – это что? – спросил дядя Саша.
– Компьютерная томография.
– В нашей больничке такого нет.
– Есть, – не согласилась тетя Оля. – Есть там компьютер, я сама видела.
Тетя Оля помогала Дуне резать простыни и делать перевязки. Простыни не рвались на ленты, как обычные хлопковые, потому что были, пояснила Алла Дмитриевна, из бамбукового сатина. В представлении дяди Саши и тети Оли, бамбук – это узловатые палки, в наших краях не растущие.
А про то, что простыни были не белыми, а чудных расцветок, вообще лучше умолчать. Для ленивых баб – чтоб не кипятить, не крахмалить и не синить.
– В больничку поедем, – постановил Галя. – До Москвы нам пилить и пилить, плюс пробки. Раньше сделать обработку ран, раньше зашить – скорее заживет."
"Алла Дмитриевна из всей компании выделяла этого мужчину – Василия Юрьевича с нелепым женским прозвищем Галя. Настоящий московский интеллигент, то есть образованный, обаятельный, деликатный, а внутри титановый стержень.
Таким же был ее муж. И еще чувство юмора. Василий Юрьевич, когда ему делали перевязку, хотя по глазам было видно, что больно, шутил.
– Тут некоторые, не будем показывать пальцами, насмехались, мол, брюхо отрастил. На такой вот случай и отрастил. Жировой корсет послужил естественной броней.
– Вы медик? – спросила Алла Дмитриевна.
– Инженер. Но в институте изучал анатомию, физиологию и патофизиологию.
