– Профессионально анализируешь.
Ей вдруг очень захотелось, чтобы он подтвердил. Пусть бы даже соврал. Мол, да, я сейчас белый и пушистый, а когда-то был черный и колючий.
– Чтобы оценить художественные достоинства памятника, не обязательно быть скульптором, – насмешливо щелкнул ее по носу муж Степан.
Наслаждался своим превосходством над наивной женой и не догадывался, что она, смущенно улыбаясь, переживает разочарование. Глупое, конечно, атавистическое, нецивилизованное. «Боксер-теоретик», – мысленно обозвала мужа Дуня.
С тех пор ей перестали нравиться боевики – силовые мужские танцы. Дурят нашего брата, если женщин можно назвать братом. И в кино, и в жизни дурят.
Как и Алла Дмитриевна, Дуня чувствовала в троице со смешными прозвищами: Ангел, Галя и Харя – силу. Непонятную, ведь старики, и очевидную. Вот бывает: стоят три пенсионера, и это просто стоят три пожилых мужчины. А тут была сплоченная сила – физическая, прямо-таки мордобойная.
«Три мушкетера, – подумала Дуня, – и даже понятно, кто тут Партос, кто Арамис и кто Атос».
Герои Дюма, не из первой книги, а постаревшие, сорок лет спустя, вот так же, с достоинством сильных и правых, стояли бы перед врагами.
Один из гостей Кирилла Сергеевича требовал показать документы. Липовый, да пусть и настоящий, судебный пристав отказывался, но явно искал повод убраться отсюда, не потеряв лицо. «Парень не дурак, – подумала Алла Дмитриевна, – зачем ему лишняя головная боль. Видит, что этих стариков через колено не перебросить». Еще несколько минут, и незваных гостей след простынет.
Надо бы отблагодарить спасителей. В буфете стоит бутылка супер-пуперского тридцатилетнего коньяка, который они приобрели во время экскурсии на коньячный завод. Муж ее хранит для особого случая. Обидится. Она ему в красках распишет, как ее чуть не убили, он испугается и забудет обижаться».
Алла Дмитриевна посмотрела на часы: двадцать минут – это слишком она внуку на игры отпустила.
– Шли бы подобру-поздорову, – посоветовала «приставу». – Мы выясним наши отношения в другом месте и в другое время.
Лысоватый, с небольшим брюшком приятель Кирилла Сергеевича, тот, что требовал документы, выразил общее настроение:
– Кина не будет.
И тут раздался оглушительный выстрел.
За секунду до выстрела заскучавший дядя Саша гаркнул:
– Ложись!
И выстрелил в воздух. Сразу из двух стволов. Из-за отдачи не устоял на ногах и плюхнулся на спину.
Дуня завизжала. Дошкольницей она визжала так, что у людей в их дворе и в соседнем закладывало уши.
