И, схватив уже подожженные в кострах факелы, что есть силы метнули их в сторону врагов.
– Первая тагма – вновь раздался тот же самый голос.
И вроде бы спящие бойцы с ближнего края повскакивали. Их пищали были уже заряжены, а фитили тихонько тлели, угольки которых оказались сокрытые ладошками от неприятеля. Посему им требовалось лишь установить эти фитили. Приложиться. Открыть полки. И по команде воеводы выстрелить достаточно слитным залпом.
Раз.
И в незваных гостей полетело сто двадцать пуль. Метров с пятидесяти.
Но только первая тагма отстрелялась, как вперед вышла вторая – и дала еще один залп. А потом третья.
Когда же уже стрельцы выстрелили по разу, вперед выступили копейщики. Те самые, что считались конными. Но сейчас, в рамках судовой рати, они были пешими.
Но это оказалось лишним.
Обескураженные «теплой» встречей, ногаи не стали испытывать судьбу и перешли к решительному отступлению. Сиречь бегству.
Ведь вся их задумка базировалась на рубке сонных людей."
"Не вышло.
Бывает…
Час ожиданий.
Ничего.
Татары видимо отошли, не рискуя более нарываться. Посему, как совсем рассвело, начались работы по перетаскиванию ушкуев на Дон. Благо, что не сильно далеко.
Бойцы забивали заранее изготовленные «костыли» кувалдами. Накидывали на них петлю примитивной лебедки. И тянули ушкуй. Подкладывая под него также заготовленные заранее калиброванные чурки из крепко просушенного дуба. Да еще дегтем обильно смазанные. Лебедка – три блока полиспаста. Чего вполне хватало для пусть и медленной, но транспортировки ушкуя силами экипажа.
Расстояние от берега Иван-озера до Дона было чуть за полверсты. Так что, с рассветом вокруг участка оказались развернуты дозоры из союзных татар. А остальные участники похода занялись делом.
Те, кто не тягал свои ушкуи, выступил вперед, расчищая дорогу и вбивая костыли. На это большого количества людей не требовалось. Остальные же держались в оперативном резерве. Чтобы в случае нового нападения, дать своевременный отпор.
Но неприятель не рисковал.
Еще лишь трижды за день он приближался к дозорам. Но, заметив их, отходил, не получив даже возможности посмотреть своими глазами, что творили люди тульского воеводы.
Иноземные наблюдатели также были вовлечены в работу. Андрей, не взирая на их статус «припахал», заявив, что поход военный и кому не нравится, может проваливать. Ибо в таком деле иметь бездельников – что гирю на ногах получить, тянущую морячка на дно морское.
Понятное дело – лица у них вышли кислые.
