– А то! Видели бы вы себя со стороны! О-о-ох! Добро пожаловать в нормальный рабочий режим нашего сумасшедшего дома."
"Филиур потоптался, повозюкал на пузе слизь, полюбовался на ладошки, вздохнул. И тоже начал смеяться. Смех у него был забавный. Ухающий, булькающий, с всхлипываниями…
Мы с ним переглядывались и истерически хохотали, размазывая по себе эти зелёные «сопли». Кошмар! Да уж, Жиржа. Отблагодарила…
…В изнеможении я сидела на полу, держась за живот. Смеяться сил уже не было, принять ситуацию адекватно – тоже.
– Отмываться! – скомандовала я наконец, с трудом вставая на ноги.
Кроссовки скользили и разъезжались, одежда вся пропиталась и прилипла. Волосы… Вот даже не хочу думать о том, как сейчас буду всё это выполаскивать.
С другой стороны, Феликсу ещё сложнее придётся, у него же и шерсть, и перья.
Снова я спустилась в холл примерно через час. Филиур был уже тут. Тоже чистый, с влажной ещё шкуркой и слипшимися пёрышками. Я, соответственно, с мокрыми распущенными волосами. Фена-то у меня здесь нет.
Мы с ним полюбовались друг на друга, не сговариваясь подошли к двери и уставились вдаль. В этом мире солнце ярко светило, тогда как отель жил по своему времени. У нас сейчас как бы ночь, и пришла смена ночного портье.
– Ну, легкого дежурства, что ли, – неуверенно пожелала я.
– А тут так всегда в отеле?
– Наверное. При мне только так и было. А как уж раньше, мне неведомо. Останемся здесь? Вдруг кто ещё придет?
– Останемся, – прощёлкал клювом филиур. – Вы Агата, вам решать.
– Я Агата, мне решать… Таки да.
Пойду-ка я спать. А то нам, Агатам, отдых необходим.
Укладываясь спать, я громко причитала. О бренности бытия, о несправедливости Мироздания, о Вселенных, которые стремятся разойтись как можно дальше. И чем дальше они друг от друга, тем с большей скоростью разлетаются в разные стороны…
Вообще, в нормальной жизни я бы рассказывала всё это подруге или коллегам. Женский коллектив тем и хорош, что там можно и обновки показать, и мужиков обсудить, и о несправедливости всего сущего пострадать, ну и друг другу косточки перемыть.
Не без этого. Мы ведь женщины, в конце концов, а не какие-то там мужчины.
Но за неимением здесь подруг и обитательниц-соседок по женскому змеюшнику, я высказывала всё это вслух. Пусть слушает отель. Ну, или та магия, которая живая и заправляет здесь всем.
– Вот ты это видишь? – потрясла я в воздухе кружевными трусиками. – Нет, ты это видишь? Ни одна уважающая себя женщина не может существовать без одежды и белья.
