Ты своё отражение видела?
– А то! – хмыкнула я. – И его видела. Было весьма неожиданно сменить масть. Но я не жалуюсь. Красивый оттенок, сочный. Как кленовые листья по осени.
– Чьи листья? Не знаю такого… Так вот. Я рыжий. Я смирился и принял это.
Я помолчала, обдумывая информацию. Похоже, быть рыжим среди соплеменников Шима – немодно. Перевела взгляд на покрытые золотистой пыльцой крылья мотылька. Вспомнила запись в книге регистрации.
– Можно вопрос? Вы – золотой крымыш. И какого же цвета тогда должны быть ваша шерсть и крылья?
– Кто – золотой крымыш? – вытаращился на меня зверь.
– Вы.
– Я?!
– Вы. Я в этом абсолютно уверена.
– Враньё! Золотых крымышей не существует. Они – сказка.
– Хм. А почему вы – сказка? Вот же, я с вами беседую.
– Потому что золотых – не бывает.
– Минуту!
Почти бодро встав на ноги, я гораздо менее бодро, прихрамывая на правую ногу, доковыляла до стойки, взяла книгу регистрации и принесла её обратно. Водрузив её на диван, сама уселась обратно на пол и принялась листать.
– Вот! Читайте. Я зарегистрировала вас и Жиржу. Заселила в джунгли и болото. Оплачено магической пыльцой с крыльев золотого крымыша. Про пыльцу строка внесена непосредственно отелем. Лично я ни про крымышей, ни про их пыльцу, ни про жаблоидов слыхом никогда не слыхивала. Впервые увидела представителей ваших рас только тут, когда открыла вам дверь.
Крылатый упитанный грызун смотрел на надпись. Кажется, даже читал. Вот не удивлюсь, если он грамоте обучен. Тут всё странно и нелогично.
– Я – золотой, – выдал зверь.
– Да.
– Нет, самка, ты не понимаешь… Я – золотой! Не просто рыжий, тогда как всё моё племя чёрное. Золотой!
– Это же, наверное, хорошо?
– Да.
Шим забегал взад-вперёд по холлу, скаля зубы, что-то бормоча, фыркая и шевеля усами и ушами. Потом взлетел и начал нарезать круги, словно ополоумевший мотылёк. С его крыльев сыпалась сверкающая при электрическом освещении пыльца. Она покрывала пол, мебель, оседала на стенах, придавая помещению праздничный, новогодний вид… И на меня изрядно налетело.
Я сидела словно под золотистым волшебным снегопадом. На плечах уже кучки, словно погоны, на волосах наверняка сугроб. Я чихнула, пыльца вихрем взлетела, попав мне и в рот, и в нос, и, кажется, в глаза.
– А-а-пчхи! Пчхи! Ап-чхи-и! – принялась я безостановочно чихать. – Господин Шим! Апчхи! Вы не могли бы… Пчхи! Остановиться… Апчхи!
– Могу, – приземлился он передо мной и принялся нервно перебирать передними лапами, как это обычно делают коты.
