А мне так страшно стало, что он сейчас положит трубку, связь с родным миром прервётся, и я опять останусь одна в этом сказочном беспределе…
– Да говорите же! Я Агата Серебряко́ва. А вы? Кто вы?
– Я это… Звонить надо было. По циферкам. Так я звоню, – выдал наконец хриплый голос, который с равным успехом мог принадлежать не слишком молодой курящей женщине или субтильному мужичку средних лет.
Я опечаленно села на ковер, скрестила ноги по-турецки и ответила:
– Ну да. По циферкам. Вы попали куда и хотели. Собеседоваться будем?
– А как? – с присвистыванием вздохнул звонящий.
– Желательно лично. Прийти сможете?
– Уже.
– Что уже?
– Уже у отеля двери. Ночной ведь жизни образ. Так жду я. Ух-ху.
– Оу!"
"Я зависла, соображая. Мы куда-то вывалились из тумана, и сейчас под дверью кто-то стоит.
А чего же я тогда тут сижу?
– Ждите! Сейчас я оденусь, так как спала – у меня дневной образ жизни, – и спущусь к вам.
– Ждём. Ух-ху.
– Ждё-те́? – не поняла и уточнила, выделяя множественное окончание слова.
– Много. Нас. Ночных жизни образов всяких.
– Ага, – глубокомысленно ответила я, перестраивая слова в сказанной фразе в привычный мне порядок, чтобы понять её смысл. – Ждите! Все!
Быстро собравшись (нет, всё же некоторые преимущества есть в отсутствии обширного гардероба), я спустилась в холл. Постояла перед дверью, вглядываясь в ночь.
А ночь вглядывалась в меня десятками глаз. Одни светились красным, другие зелёным…
– Ой, мамо-о-о! – тихонечко проскулила я.
После чего поочерёдно открыла все замки и задвижки и распахнула дверь.
– Здравствуйте! – звонким голосом продавца счастья, ломящегося в дом ничего не подозревающих обывателей, возгласила я. – Я Агата Серебрякова, управляющая «Отеля потерянных душ». Как вы уже знаете, открыта вакансия ночного портье. Собеседование будет проводиться в порядке живой очереди, проходить внутрь по одному. Всем остальным просьба сохранять спокойствие и ждать снаружи. Прошу войти первого соискателя. – И я отступила на шаг назад, делая приглашающий жест.
Сказать, что мне было страшно, это ничего не сказать. Окинув эту клыкастую, зубастую, лохматую толпу первым взглядом, я впала в такой трепет, что решила для сохранения нервов больше на них всех сразу не смотреть. Поочередно и по одному – оно как-то спокойнее для хрупкой девичьей психики.
Я думала, шестилапая жаба и крылатая мышь – это апофеоз сюрреализма. И опять я ошибалась. Входившие один за другим существа не поддавались никакой логике.
