Я не единожды видела по телевизору ускоренную видеосъёмку роста растений. Вот зёрнышко, оно набухает, лопается, проклёвывается крошечный зелёный росток. Он увеличивается, стремится вверх, поворачивается за солнцем, набирает силу, созревает…
Сейчас примерно то же самое творилось на моей голове.
Всего за несколько часов количество волосков увеличилось… не знаю даже на сколько, навскидку – раза в четыре. И в длину они вымахали до самого пола. Причём неравномерно. Те, которые уже были, стали длиннее тех, что только появились на свет.
Но это ещё не всё. Их цвет от рождения – стандартный славянский русый. У нас половина страны такие. Я, само собой, активно пользовалась достижениями химической и косметической промышленности и волосы регулярно красила. Лет так, примерно, с восемнадцати.
Нынче мои окрашенные концы волос подметали пол, а новые, свежевыращенные, буквально колосились и цвет имели – насыщенный рыжий. Даже ещё более интенсивный, чем оттенок шёрстки и крыльев Шима.
Я же, пребывая то ли в священном трепете, то ли в истерическом ужасе, могла думать лишь: «Какое счастье, что аналогичная „шерсть“ не выросла на моих „лапах“».
Когда бешеный рост остановился, с трудом встав на ноги, я приподняла обеими руками укрывающий меня рыжий шелковистый плащ и заявила в пространство:
– Рапу́нцель надо выпить. Иначе она за себя не отвечает.
Однако появляется тенденция напиваться в одиночестве. Но ведь никаких нервов не хватает!!!
Пережив первый шок, я долго приводила себя в божеский вид.
А именно, изворачиваясь, словно цирковая женщина-змея, отрезала лишнюю длину. Оставила до бёдер, чтобы позднее, когда доберусь до парикмахера, ему было что ещё подрезать и сделать всё ровно и аккуратно. Пока придётся собирать их в хвост или косу.
Выпить таки пришлось. Не пьянки ради, но успокоения нервов для. Два убойных, но при этом изумительно вкусных коктейля псевдоживой отель мне предоставил. Вот с этими коктейлями я и сидела у камина, глядя в огонь и мысленно матерясь.
Не всё это время и не безостановочно, но долго и со вкусом. Даже не знала, что я так виртуозно владею словом. Ни разу не было повода потренироваться вслух.
На следующий день я уже была в норме. У меня психика не крепкая, но гибкая. Или даже не гибкая, а растягивающаяся. Тянется, тянется, тянется, потом – хлоп! – сжимается. Тогда надо поплакать, или поорать, или выпить, или поругаться. И снова жизнь вполне терпима.
Между тем время шло.
