Сказала и тоже озадаченно моргнула. Откуда у нас тут сквозняк?
А волк прислушался к себе и... снова чихнул. Три раза подряд.
Вид у него при этом был донельзя удивленный. Он даже пасть приоткрыл, вывалив язык.
— Вот если сейчас окажется, что у нас призрак простыл или заработал аллергию на что-то, я сильно удивлюсь, — задумчиво обронила я и снова пожелала: — Будь здоров.
— А я совсем не удивлюсь, — хмыкнула Леслия. — После того, как я однажды очнулась неведомо где, неведомо кем, абсолютно голая и не умеющая даже говорить.
.. А потом столько всего происходило, и я здесь, среди вас. Нет, чихающему призраку я не удивлюсь.
— Полетать желал бы я, Агата. Мы можем на небо?
Я подавилась соком, похожим на апельсиновый по вкусу, но насыщенного синего цвета.
Вот только на небо мы еще не переносились. Прокашлявшись, я подняла глаза вверх и уставилась на потолок. Что самое смешное, все присутствующие повторили за мной.
И вот сидим мы пятеро и таращимся в потолок.
И тут я поняла, что меня начинает разбирать смех.
Но первой хихикнула не я, а сильфида.
— Простите. Но это очень... странно и ужасно нелепо.
— Вся наша жизнь в последнее время сплошная нелепость, — фыркнула я.
Волк оглушительно чихнул пять раз подряд, шмыгнул носом и вытаращился на меня так, будто это я виновата в его состоянии.
— Лечиться! Все лечиться! — потер ручки цейлин. — Призраков я еще никогда не исцелял.
— Постельный режим, ага, — не удержала я смешок. — Ужасно постельный режим.
— Нет, давайте уж лучше на небо, — покачала головой сильфида.
— Духи не болеют. А раз Агата сказала, что господин Дюфо дух, то и он не болеет.
Мы повернулись и пристально уставились на растерянного белого волка, который пребывал в неосязаемом состоянии, то есть даже не в эктоплазме, но при этом умудрялся чихать."
"Тот под нашими взглядами растерялся, снова шмыгнул носом, совсем как человек. Потом вдруг начал принимать плотную материальную форму. Снова чихнул, и вдруг из его рта вылетело... маленькое белое перышко.
Мы онемели.
Перышко взлетело, качнулось и плавно опустилось на пол.
И надо было видеть выражение, написанное на морде волка. Полнейшие ступор и шок.
— Я вот сильно извиняюсь, — вкрадчиво произнесла я, — но, Рауль, всех богов ради... Где и когда ты умудрился сожрать курицу?
Мне достался ошалелый взгляд зеленых круглых глаз. После чего последовало новое чихание, и второе перышко приземлилось рядом с первым. Только это было черным.
— А птичка-то была пеструшка, — сдавленно констатировала я.
