Конечно же, я не питала иллюзий. Мы с Этьеном с самого начала знали, что совместного будущего у нас нет. Но у нас было настоящее. Не знаю, как он, но я как настроилась на «курортный роман», такой линии и придерживалась. Чтобы не склеивать потом осколки сердца. Что думал он, я не спрашивала.
Просто наслаждалась временем, проведенным в его объятиях.
Глава 25
Глава 25
Прощание
Никаких новых потерянных душ не появлялось. То ли я оглохла временно и не слышала эфир, то ли ничего критичного пока не требовало моего внимания.
"
"Мирра общалась в основном с Ориэлем и Феликсом. Эти два милейших и невероятно очаровательных негуманоида были ей симпатичны, к ним она тянулась. Мое с ней общение ограничивалось ее советами и ежедневными уроками. Я в ее лице неожиданно нашла консультанта по весьма щекотливой теме. Но обсуждать что-либо, касающееся ее жизни и прошлого, она со мной не хотела. Вежливо улыбалась, отводила глаза и молчала.
И я перестала пытаться лезть ей в душу. Я ведь не психолог, могу просто чисто по-человечески выслушать и посочувствовать.
Но если ей это не нужно, то и не стоит навязываться.
Магический дар девушки оказался довольно сильным. Если руководствоваться книгами фэнтези, которые мне доводилось читать, я бы назвала ее бытовиком. Потому что, по словам Ориэля и Феликса, она не чувствовала стихий, но при этом могла управлять простыми потоками магии. Этьен ее тоже протестировал, поддержал ободряющими словами и научил нескольким полезным и несложным заклинаниям. Больше он старался с ней не общаться и не говорить ей комплиментов.
Мирра пока что болезненно воспринимала присутствие мужчины рядом с собой. Даже если это мой мужчина.
Но шли дни, девушка все больше успокаивалась и открывалась. Больше не шарахалась и не вздрагивала при громких звуках. Начала разговаривать более свободно, поняв, что никто ей не запрещает высказываться и не презирает. На ее личике все чаще появлялась улыбка и живой интерес.
Все же она еще подросток, ей всего шестнадцать. Психика гибкая, и, надеюсь, она быстро восстановится и забудет свою прошлую жизнь, как кошмарный сон.
Было и прошло. Я ей как-то сказала, мол, считай, что ты была на войне. На войне за судьбы отца и свою. И ты выжила, сбежала из того кошмара, победила и выиграла.
—Но что я выиграла? — подумав, спросила она. — Госпожа Агата, я ведь ничего...
— Ты выиграла жизнь и свободу. Разве этого мало? — улыбнулась я ей.
— Жизнь и свободу... — повторила она, словно зачарованная.
