Не знала? Тогда как Алаира попала к ней?
– Ох, ее рекомендовал один мой знакомый, попросил по дружбе помочь бедной девушке, – не дожидаясь его вопроса, заговорила графиня. – Сказал, ей пришлось уйти с прежнего места, потому что хозяин приставал.
– Во-от как, – протянул Эрик, прищурившись.
– Она что-то еще натворила? Такой милой девушкой вроде показалась, – осторожно спросила леди.
Князь побарабанил пальцами по столу.
– Вчера вечером было совершено нападение на одну из служанок, и я выясняю подробности, – наконец сухо сказал он.
– Будьте любезны, приведите вашу горничную ко мне, я хочу поговорить с ней.
– О, – графиня слегка смешалась. – Я отпустила ее на несколько часов, пока мне ее услуги не нужны, до подготовки к вечеру, – тут дама стрельнула в Эрика лукавым взглядом. – Но как только вернется, сразу приведу, обещаю!
– Хорошо. – Князь ничем не выдал своего недовольства и наклонил голову. – Что ж, больше не задерживаю вас, графиня. Всего доброго.
Она мгновение поколебалась перед тем, как встать, и Эрику показалось, хотела что-то сказать, но он уже уткнулся в бумаги, давая понять, что аудиенция закончена.
До него долетел едва слышный вздох, шелест платья, а через минуту звук закрывшейся двери. Теперь можно и поработать спокойно пару часов, а потом идти проверять дворец и торжественную залу.
Не знаю, что там делал князь, но отпустило меня как раз часам к шести, когда заглянула Маруня – пора готовиться к фуршету. Кстати, на знак я все-таки посмотрела, не утерпела, но легче от этого не стало.
При мысли, что по какой-то прихоти местных сил меня внезапно выбрали парой для князя, внутри все ощетинивалось и вставало на дыбы. Эта предопределенность вызывала искренний протест и возмущение. Я же нормальная девушка, я хочу ухаживаний, романтики, прогулок под луной и все такое, первый поцелуй и трепетание в груди. Не знаю, было ли это у меня в прошлой жизни, да и какая теперь разница, даже если да, я не помнила. Поэтому имею полное право на романтику в этой, а не вот так, идти замуж только потому, что… помеченная!
Сама не заметила, как апатия и вялость прошли и вернулось возмущение, и Маруня застала меня уже на ногах, переодетую в другое платье – то помялось, пока валялась страдалицей, – и с решительно сжатыми губами.
– Все в порядке, Анни? – тут же поинтересовалась помощница, внимательно оглядев на меня. – Тебе стало лучше?
– Я прекрасно себя чувствую, – заверила ее и поправила чепчик.
