И уже совсем не смущало, что они не в комнате, вокруг день, и… и приличные леди не занимаются этим вот так, при свете, да еще и на природе. Нет, конечно, вряд ли сюда забредет случайный путник и увидит, но все-таки…
– Такая нежная… хрупкая… – пробормотал Томаш, обжигая горячим дыханием ставшую слишком чувствительной кожу.
Лания невольно замерла, сердце гулко колотилось в груди, когда пальцы Томаша осторожно потянули за ленточки трусиков, собираясь избавить ее от последнего предмета одежды.
Лицу стало жарко от волнения и немножко от смущения, но она не прикрылась и не попыталась остановить мужа. И вот последняя деталь одежды легко скользнула по ногам, и Лания невольно поежилась от свежего ветерка, невесомо прикоснувшегося к разгоряченной коже.
– Ты вкусно пахнешь, Лани. Ванилью и молоком, – произнес он и улыбнулся, самым непристойным образом облизнувшись. – И мне очень хочется попробовать тебя на вкус. – Его улыбка стала шире, а румянец Лании – гуще, кажется, полыхали даже уши.
– Залезай, а то снова замерзнешь, – неожиданно сказал он и развернул супругу, мягко подтолкнув к озеру.
Замерзнешь тут с ним, как же. Но Лания послушно забралась в горячую воду, отойдя от берега и обнаружив, что дно озера тоже каменное и там даже есть удобные уступы, чтобы сесть. Что она и сделала, развернувшись к мужу и наблюдая за тем, как он избавляется от одежды. Глаза девушки скользили по широким плечам, бугрившимся мышцам, перевитым венами, по светлым волоскам на груди и ниже, по четким квадратикам на животе.
От пупка убегала густая, такая же светлая полоска, а Томаш словно дразнил супругу, снимая штаны слишком медленно. Прикусив губу, Лания открыто разглядывала коменданта, совершенно не скрывая жадного любопытства, и хотя о щеки можно было факелы зажигать, взгляда не отводила. В конце концов, это ее муж, и он, между прочим, рассматривал ее совершенно без всякого стеснения. Чем она хуже?"
"Томаш лишь усмехнулся, а потом снял последнюю деталь одежды, оставшись обнаженным, еще и руки упер в бока, чуть расставив ноги.
Глаза Лании стали круглыми, она до сих пор видела супруга лишь мельком, стесняясь собственного интереса, и больше ощущала его тело, когда они спали вместе. Хм. Сейчас она во всей, так сказать, красе могла оценить размеры, поскольку достоинство Томаша наглядно демонстрировало все желания мужчины. Точнее, одно, и очень выразительное.
