Глаза она все-таки отвела. – Лишних комнат в крепости нет, воины спят в казармах, а все гостевые расположены на другой стороне, в крыле для торговцев. Как вы понимаете, госпожа Малек, туда я вас точно не поселю. Спать мы будем вместе, и это не обсуждается. Жду во дворе, поедем в город, – после чего Томаш развернулся и вышел из столовой.
Лания, прикусив губу, бессильно опустилась на стул, горло перехватило от какой-то детской обиды, и подбородок упрямо вздернулся. Ах так? Ну и ладно. Не собирается она играть в счастливую семью с первых дней! Сжав губы, Лания поднялась и стремительно вышла из столовой, направившись к выходу из замка.
А во дворе замерла, уставившись на невозмутимого Томаша верхом на лошади – для нее животного не было. Увидев жену, комендант так же невозмутимо пояснил:
– У нас нет дамских седел, а у тебя – подходящей одежды. Поедешь со мной.
И с непроницаемым лицом протянул руку. Делать нечего, пришлось устраиваться перед ним и стараться держать спину как можно прямее, чтобы избежать соблазна прижаться к широкой груди.
Но не учла, что лошадь – крайне ненадежное средство передвижения, и рука Томаша, уверенно обвившая ее талию, оказалась как нельзя кстати.
Так они и ехали всю дорогу молча, только вот уютные объятия и теплое дыхание мужа около уха, как и размеренная поступь лошади, настраивали на мирный лад. Раздражение незаметно растворилось, только Лания упрямо не сдавалась, исподтишка рассматривая окрестности. Предгорья обладали дикой, первозданной красотой, суровые скалы ущелья покрывал кустарник, мох, росли небольшие деревья.
Кое-где сквозь камень сочилась вода, складываясь в ручейки, и они искрились на солнце радужными бликами. А вскоре гранитные стены раздались вширь, и вокруг раскинулся лес, светлый, почти без подлеска, только кое-где виднелись густые кусты между мощными стволами деревьев. И Лания поймала себя на странном, шальном желании скинуть обувь с чулками и пройтись босыми ногами по мягкому ковру из травы и листьев, побродить по этому лесу, вдыхая свежий воздух.
Лошадь Томаша шла бодрой рысью, и время в пути пробежало незаметно – часа через два впереди показались дома городка, названия которого Лания так и не узнала. Комендант привез ее на широкую улицу, судя по множеству вывесок – главную здесь, и вскоре спешился у одной из дверей, ведущей в лавку портного, судя по ножницам и рулонам ткани на вывеске.
– Прошу, – коротко произнес Томаш первые за последнее время слова, распахнув перед Ланией дверь.
