Значит, по-настоящему обнимал и целовал другую женщину и так пренебрежительно отзывался о ней, Злате. Она ошиблась, вот и все, чудовищно ошиблась, влюбившись не в того.
Говорят, время лечит, вот и принцесса надеялась, что избавится от этой тупой занозы в сердце, нывшей и коловшей каждый раз, как приходили воспоминания. Хорошо хоть кошмары и дурные сны не мучили, это было бы слишком. Злата просто проваливалась в темноту, а утром снова просыпалась. А может, клин клином? Закрутить роман с каким-нибудь симпатичным придворным во дворце Алиции и Влодека, как вернется? Пожалуй, хороший план, надо обязательно его осуществить, всем назло.
На этой упрямой мысли Злата привычно закрыла глаза и провалилась в крепкий сон.
А вот утром, спустившись к завтраку… Она совсем не ожидала, что откроется дверь и на пороге возникнет тот, кого Злата меньше всего ожидала увидеть здесь.
– Привет, – серьезно сказал Юлиан, пристально глядя на замершую и растерянную девушку. – Нам поговорить надо.
Сердце сначала радостно подпрыгнуло: пришел! Все-таки нашел! Только потом перед глазами всплыла та отвратительная сцена, и вспыхнувшая злость опалила изнутри, заставив резко вскочить и сжать кулаки.
Ведь точно будет уговаривать остаться, принцесса была уверена.
– Не думаю, – огрызнулась Злата и стремительно бросилась к двери второго выхода, во двор.
– Злата, стой! – раздался настойчивый окрик, но она и не подумала подчиниться.
Может, и малодушно, но слушать мерзкие оправдания она не собиралась! Что бы он там не придумал! Пусть валит к своей Адрианне, а ее оставит в покое! Подхватив юбки, Злата бросилась, не разбирая дороги, через двор, дальше, к калитке в невысоком заборе, только не успела добежать всего пару метров.
Крепкие руки схватили ее в охапку, прижали к сильному телу, совершенно не обращая внимания на попытки вырваться, и куда-то понесли.
– Пусти! Пусти меня, баклажан протухший! – ругалась Злата, ожесточенно пытаясь пнуть Юлика, но юбки сводили на нет все старания девушки.
– Слышишь, тычинка ты без пестика?! Лох многоцветковый, поставь, где взял! – шипела принцесса, однако принц не реагировал, целеустремленно шагая обратно к постоялому двору.
Злата поперхнулась следующим ругательством, расценив, что орать дурниной при хозяине и его людях будет не слишком-то вежливо, поэтому притихла, насупившись и скрестив руки на груди. Только топорщившаяся на стоявших торчком ушках шерсть выдавала степень ее разъяренности.
