Леди же положила к себе парочку на тарелку и начала тщательно и аккуратно разрезать, демонстрируя безупречное владение столовыми приборами. Юлиан едва не рассмеялся самым неприличным образом: понятно, что леди должна его знать, но ведь их сейчас никто не видит, можно было бы и расслабиться.
– Неплохо, – коротко ответил он, но больше пробовать не стал.
Раз это только закуска, набивать живот не стоит. Чтобы поддержать разговор, Юлиан попросил:
– Расскажите о себе, леди. Чем вы интересуетесь, как предпочитаете проводить свободное время…
Не то чтобы ему в самом деле было интересно, но вести пустой разговор не хотелось, поэтому лучший способ не сидеть в натянутом молчании – попросить леди что-нибудь рассказать.
Краем глаза Юлиан наблюдал за Данутой, подмечая и хлопанье ресниц, и кокетливые взгляды, и накручивание на пальчик золотистого локона. С ним открыто флиртовали, иногда даже почти на грани – все эти облизывания губ, глубокие вздохи, привлекавшие внимание к декольте с пикантной ложбинкой, едва прикрытой кружевами, были отлично знакомы Юлиану.
Иногда леди для приличия задавала ему какие-то вопросы, но принц отделывался общими ответами и снова мягко направлял словесный поток Дануты в нужное ему русло.
После закуски принесли следующее блюдо: тушенное в трюфельном соусе мясо с гарниром из тушеных же овощей со специями. Необычно, но Юлиану тоже понравилось, неплохой выбор сделала девушка. А вот когда после мяса принесли маринованную рыбу и розетки с икрой, принц уже с трудом сдерживал широкую усмешку: похоже, леди решила исхитриться и все-таки попробовать охмурить его здесь, вон как пристально смотрит.
Благодаря знакомству с Иоанной Юлик прекрасно знал, что есть продукты, усиливающие, скажем так, мужское влечение, и сегодняшний обед сплошь состоял из них. Вот только Данута вряд ли знала, что для ощутимого эффекта их надо съесть приличное количество, а не так, как Юлиан, наученный долгими дворцовыми банкетами.
На десерт, естественно, принесли нарезанные бананы, дольки апельсинов и грейпфрутов, политые шоколадом. А вино, стоявшее в серебряном ведерке, оказалось игристым, с задорными пузырьками, еще и не белым, а красным. Юлиан такое терпеть не мог и употреблял только в самых исключительных случаях, не чаще пары раз в год. Но из вежливости он взял бокал и даже пригубил, тогда как Данута махом выпила чуть не половину.
