- Ты погоди меня стыдить! Что у нас в квартире произошло? Я сама чуть не умерла от страха, когда зашла в квартиру и увидела разбросанные вещи!
- О! – страшно оживился Донатий и прикрыл глаза от эмоций – Это было нечто ужасное! Не успел я чуток прибратьси в хате, как открылася дверь, и показались те двое, что отдыхают нынче на полу. Прошли они прямой наводкой аккурат в твою светелку, да стали там шариться. Скатулку ту с кольцами твоими с самоцветами разыскивали, вот те крест, точно говорю.
Ну я спужался крепко, куды без этого! Но и отпустить грабителев вот так, за здорово живёшь, тоже не мог…
Я махнула рукой, что мне нужно время, чтобы подумать, и уселась прямо там, где стояла – на пол возле кладовки. Дело в том, что никаких особых ценностей у меня не было. И жила я сейчас на те деньги, которые достались мне от бабули, да на то, что обещало платить государство. Так что было странно лезть в мою квартиру с надеждой поживиться чем-то уникальным.
Что там Донатий говорил про шкатулку? Когда я провалилась в эту реальность, то на мне не было каких-либо стоящих украшений – я ведь находилась в старом поместье моего дедушки, а не на балу в доме губернатора.
Я выдохнула: даже то, что было на мне в этот момент, могло стоить значительных средств. Гарнитур с изумрудами, состоящий из серёг, кольца и кулона, да брошь – камея. Я припоминала, что сложила это всё в небольшую шкатулку, посчитав их ношение излишним.
Мог ли мой бывший «женишок» видеть их на мне, когда приходил «мириться»? Быть может!
Я посмотрела на домового, предлагая тому продолжить свой трагический сказ.
-… так вот, они шарются да роются, нервничают, небось. Ну а я ть и дверь в твою светлицу запереть не могу – усе запоры с той стороны, позвонить тоби, опять же, никак! Телефоны собственной у меня нету, а всё ты, крохоборка, не изволила мне досель его приобресть! Так вот, роются они, всё напрасно.
Пошли в другую комнату, усё перерыли. Я подножку поставил той справной даме. Скандал у них на этой почве вышел – заглядись! Только они всё едино обыск продолжали.
И пришла мне в голову мысль великолепная – пристегнуть их наручниками, чтобы они не убёгли.
Вот. Побежал я, стал быть, в свою каморку за наручниками, взял их оттуда да стал караулить, чтоб они по одному осталися, тогда их можноть и пристегнути будет.
