Однако, это не остудило его пыл:
- Прости меня, дурака! Бес попутал, не иначе, я же ведь тебе ни за что, да никогда… ну ты же меня знаешь! – глаза молодого человека выражали искреннее раскаяние, а я продолжала стоять столбом, в самое сердце поражённая его натиском.
- Анькин это хахиль, ну, не твой, это самое, а Анькин, Митяевской внучки – Донатий осторожно выглядывал из-за угла, не иначе опасаясь, что «хахиль» у нас тоже «к колдуваниям способный».
Но нет, мужчина разливался соловьём, страстно описывая все страдания, которые он претерпел от моей холодности и небрежения к его персоне.
Молодой человек норовил ласково приобнять меня возле двери, дабы я уже наверняка не сомневалась в серьёзности его намерений.
- Так и будешь стоять столбом? – раздался знакомый голос откуда-то снизу. А ну-ка шваркни его чем потяжелее! Щас я вернусь! Я у нас ещё одну сковороду видал, вот как в воду глядел, припрятал для тщательной чистки, а вот она и сгодится, ты токмо не уходи никуда! – крикнул мне Донатий уже из кухни.
Я ухмыльнулась про себя – вряд ли парень выпустит меня добровольно. Ведь я была более, чем убеждена в том, что этот Виталик свято уверовал в собственную неотразимость, и сейчас на деле решил доказать, кто тут альфа-самец.
Поэтому на мои «отойди от меня немедленно» Виталик только усмехался:
- Ой, ладно тебе, детка! Ну подумаешь, погулял, так с кем такого не бывает?! Ну не дуйся, хомячок ты мой…
- Хорошо, не буду – нежно ответила я и воткнула каблук своего сапога в ногу возлюбленного.
Что тут было! Скривившийся от боли Виталик запрыгал на одной ноге, велел немедленно вызвать ему карету неотложной помощи, принимать участие в его госпитализации, а потом сидеть и сдувать чёлку с его лица во время длительной реабилитации.
Донатий замер у стеночки, со скалкой наперевес. Я выдрала её из маленьких цепких рук домового. Его тихое: «Сковороду не нашёл, бери скалку» повисли в воздухе."
"- Что ты говоришь? Травмы тебе причинила? Давай подумаем, какие! Я слышала, что массаж всего организма чрезвычайную пользу имеет! – Виталик испуганно выпучил глаза и кубарем скатился с лестницы, крича что-то непотребное по дороге.
Да нет, не просто «что-то». Я отчётливо расслышала вопли этого человека:
- Ты ещё пожалеешь, что прогнала меня сегодня! Да кто на тебя позарится – ты на себя-то посмотри! Только я с тобой возился из жалости! Так и помрёшь в одиночестве!
Я кинула вдогонку скалку, но не попала, конечно. С размаху захлопнула дверь и уселась под нею.
