— Это не значит, что я не могу ее получить.
— Тогда я мог бы рассмотреть тот участок земли в Нортгемптоне, за которым ты присматриваешь, — Итан съедает еще одну ложку еды. — Мне даже не нравится недвижимость в Нортгемптоне, но это не значит, что я не могу ее получить.
— Возьми что-нибудь из моего, и я возьму десять взамен. Даже твоя дочь теперь носит фамилию Кинг.
Эльза опускает голову и продолжает есть молча, предпочитая оставаться в зоне неловкости. В этом разница между ней и Эйденом. Если бы мой сын был здесь, он бы уже час назад увел ее.
У него нет ни капли терпения на то, что, по его мнению, его не касается.
— Как насчет Авроры? — Итан приподнял бровь.
Десятилетия, которые я потратил на совершенствование своего фасада, теперь пригодились. Я делаю вид, что меня это не трогает, хотя мне хочется воткнуть нож в оба его глаза, чтобы он больше не смотрел на нее. А еще мне хочется закрыть ему рот, чтобы он больше не произносил ее имя.
Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не повалить его на землю и не вбить в него хоть немного здравого смысла.
Вместо этого я спрашиваю своим, казалось бы, отстраненным тоном:
— А что с ней?
— Она теперь часть игры?
— Папа... — Эльза смотрит на него умоляющими глазами. — Ты сказал, больше никаких игр.
— Я не могу отступить от вызова. Разве не так, Агнус?
Его собака на коленях кивает один раз, все еще сосредоточенно глядя на свой телефон. Он не притронулся к еде с тех пор, как мы сели за стол. Агнус из тех чудаков, которые редко едят и выживают за счет милостей Итана, или что-то в этом роде.
Я должен был знать, что, когда одиннадцать лет назад стало известно, что Итан умер, Агнус не остановится на этом.
Он практически воскресил его из мертвых.
— Нет никакой игры, — говорю я своим самым смертоносным тоном.
— Значит ли это, что Аврора вне игры?
— Да, — никаких колебаний, никаких раздумий, и хрен его знает, что это значит.
— Но знает ли она об этом?
Я встаю, хлопнув вилкой по столу. Эльза вздрагивает, но остается на месте, глядя на окружающих, чье внимание переключается на наш стол.
Я наклоняюсь так, что смотрю на Итана в упор. Он отвечает мне своим холодным взглядом.
Он всегда был из тех, кто любит создавать проблемы из-за кулис. Когда мы учились в университете, люди считали меня безжалостным, а Итана — парнем из соседней комнаты.
Они ничего не знают о том, как дьявольски работает его мозг. Они видят только тот фасад, который он хочет, чтобы они видели.
