Высоко в небе быстро неслись облака.
Тиффани попыталась вырваться:
– Пусти меня!
– Ты – она! – завопил он и дёрнул её к себе.
Тиффани не знала, откуда взялся крик, но пощёчину нанесла её рука, по собственной воле. Ладонь ударила призрака по щеке так сильно, что лицо на миг расплылось, словно краска на картине размазалась.
– Не подходи ко мне! Не трогай меня! – завизжала Тиффани.
Позади Зимовея что-то двигалось. Она не могла как следует разглядеть это – мешала ледяная взвесь в воздухе и пелена гнева и ужаса перед глазами.
Но что-то или кто-то, чей силуэт дробился и искажался, как во множестве кривых зеркал, мчался к ним с другого края поляны. На одно жуткое мгновение фигура тёмным пятном проступила за спиной Зимовея, – и вот она уже превратилась в матушку Ветровоск, стоящую на том же самом месте, где и Зимовей. Прямо в нём.
Зимовей коротко и пронзительно вскрикнул – и исчез, расплывшись облаком тумана. Матушка Ветровоск, моргая, тяжело шагнула вперёд:
– Брр! Не скоро мне теперь удастся избавиться от этого привкуса в голове… Закрой рот, девочка, а то ещё залетит что-нибудь.
Тиффани закрыла рот. А то ещё залетит что-нибудь.
– Что… что вы с ним сделали? Куда он подевался?
– Не он, а оно! – рявкнула матушка, потирая лоб. – Хотя оно думает, что оно – это он. А теперь дай-ка мне своё ожерелье!
– Что?! Но оно моё!
– По-твоему, я тут с тобой спорить собираюсь? – вспылила матушка. – Неужели у меня на лице написано, что я не против поспорить? Живо давай его сюда! И не смей упрямиться!
– Я просто не…
Матушка Ветровоск понизила голос, и её тихое шипение прозвучало куда более угрожающе, чем любые крики:
– Эта лошадка помогла ему найти тебя.
Сейчас оно просто туман. Как думаешь, насколько плотным оно явится в следующий раз?
Тиффани вспомнила странное лицо, которое не двигалось так, как полагается настоящему лицу, странный голос, который складывал слова, словно кирпичи…
Она расстегнула серебряный замочек и протянула украшение матушке. Это всего лишь боффо, убеждала себя Тиффани.
Любая щепка – волшебная палочка, любая лужа – хрустальный шар… Это просто… просто безделушка. Она не нужна мне, чтобы быть собой.
Нет, нужна.
– Ты должна отдать его мне, – сказала матушка мягко. – Сама я не могу забрать его у тебя.
Она протянула руку, и Тиффани уронила лошадку в её ладонь. Ей показалось, что пальцы матушки сомкнулись, будто хищные когти, но она прогнала эту мысль.
– Вот и хорошо, – сказала матушка. – А теперь нам пора.
