А если Зимовей заставит деревья выпевать моё имя – что ж, заткну уши. У меня такое ощущение, будто жизнь покидает этот дом, так что пойду-ка я подышу воздухом.
Запирать дверь не было нужды. Местные жители боялись заходить сюда, даже когда госпожа Вероломна была жива, а уж теперь, когда она умерла, они и подавно ни за какие коврижки не переступят порог дома. По крайней мере, до тех пор, пока новая ведьма не обживёт его.
Сквозь облака в небе сочился студенистый, словно сырое яйцо, солнечный свет. Ветер унёс утренний мороз прочь.
Но здесь, в горах, короткая осень быстро сменяется зимой. С этого дня в воздухе всегда будет стоять запах снега. А выше, у самых вершин, зима царит круглый год. Даже летом вода в реках ледяная от талых снегов.
Тиффани уселась на трухлявый пень, положила рядом свой старый чемодан и котомку и стала ждать Устройства. Аннаграмма вот-вот прилетит, тут и гадать нечего…
Издали дом уже казался заброшенным. Он выглядел…
«Сегодня же мой день рождения!» Мысль еле прорвалась сквозь толпу других мыслей.
Да, верно, это сегодня. Смерть не ошибся. Единственный праздничный день в году, который полностью принадлежал Тиффани, а она даже не вспомнила о нём за всеми тревогами и хлопотами, и вот теперь от него осталась только треть.
Интересно, она говорила Петулии и другим девочкам, когда у неё день рождения? Нет, не вспомнить…
Тринадцать лет. За последние несколько месяцев Тиффани привыкла думать, что ей «почти тринадцать». Но пройдёт совсем немного времени, и будет «почти четырнадцать».
Она как раз надумала немного потешиться жалостью к себе, как за спиной раздался тихий шорох. Кто-то крался, стараясь поменьше шуршать сухими листьями.
Тиффани обернулась так быстро, что сыр Гораций испуганно отпрыгнул назад.
– А, это ты… – сказала она. – Где тебя носило, ты, непослушный маль… сыр? Я вся извелась из-за тебя!
Гораций принял виноватый вид, хотя как ему это удалось, осталось загадкой.
– Хочешь со мной?
Гораций принялся сочиться горячим согласием.
– Хорошо, но тебе придётся залезть в сумку, – сказала Тиффани и развязала свою котомку.
Гораций попятился.
– Что ж, если будешь продолжать вести себя как непослушный сы…
Тиффани осеклась. Ладонь покалывало. Она подняла глаза – и увидела Зимовея.
Это мог быть только Зимовей. Вначале он выглядел просто небольшим снежным вихрем, но, приближаясь к ней, словно собирался воедино. Чем ближе, тем больше он походил на человека, на юношу в развевающемся плаще. Его плечи и волосы укрывал снег.
