Она любила узнавать новости первой. И при каждом мало-мальски удобном случае норовила ввернуть слова «надеть» и «одеть», чтобы показать, что уж она-то их не путает.
– Это не мне решать, мисс Тик, – резко сказала матушка. – Все ведьмы равны, главных у нас нет, ты же знаешь.
– Да, верно, – согласилась мисс Тик, хотя она знала также и то, что главной ведьмой, которой нет, была и остаётся матушка Ветровоск. – Но я слышала, госпожа Увёртка хочет продвинуть юную Аннаграмму, свою ученицу, а госпожу Увёртку сейчас многие поддерживают.
Должно быть, это из-за её книг. Она пишет о нашем ремесле так, что сердце замирает от восторга.
– Ты ведь знаешь, я не люблю, когда ведьмы пытаются навязать другим свою волю, – проворчала матушка Ветровоск.
– Конечно, – кивнула мисс Тик, изо всех сил стараясь не засмеяться.
– Я подброшу пару идей, а все пусть решают.
Да уж, эти идеи наверняка упадут с громким лязгом, подумала мисс Тик, а вслух сказала:
– Петулия Хрящик быстро учится и уже далеко продвинулась. Хорошая, разносторонне одарённая ведьма.
И к людям она прислушивается.
– По-моему, куда больше она прислушивается к свиньям, – сказала матушка Ветровоск. – А я вот думала про Тиффани Болен.
– Что? – подскочила мисс Тик. – Вам не кажется, что бедной девочке и без того сейчас нелегко?
Матушка Ветровоск улыбнулась, но улыбка её сразу погасла:
– Ты же знаешь, как говорят, мисс Тик: хочешь, чтобы что-то было сделано, – поручи это тому, у кого дел по горло. А у Тиффани Болен скоро дел будет именно что по горло, – добавила она.
– Почему вы так думаете? – спросила мисс Тик.
– Хмм. Я пока не уверена, но мне очень интересно, как будут вести себя её ноги…
Перед поминками Тиффани почти не спала. Ткацкий станок госпожи Вероломны стучал всю ночь напролёт – старая ведьма хотела успеть закончить простыни, которые ей заказали.
Перед самым рассветом Тиффани наконец сдалась и встала, именно в таком порядке. Зато она хотя бы успеет выгрести навоз и подоить коз, прежде чем навалятся другие дела. Шёл снег, и колючий ветер нёс его над землёй.
Тиффани катила в серых сумерках полную тачку исходящего паром навоза к компостной куче, когда услышала тихий перезвон. Примерно так звенели музыкальные подвески у дома госпожи Жилетт, только у неё они были настроены, чтобы отпугивать демонов.
Звон доносился оттуда, где летом цвели розы. Розы были старые, ухоженные, и бутоны их были такого густого, насыщенного оттенка багрового, что казались, как и следовало ожидать, почти чёрными.
