И привлекли… Пушку выдвинули за борт на длинной стреле, навели вниз — и выстрелили. Рядом с ней родился сгусток пламени, который устремился вниз, поглощая тех, кто успел уверовать в своё спасение. Их отчаянные крики даже до нас донеслись…
— Зачем? — всхлипнув, прошептала Нанна.
— Св-д-т-лей д-б-ли! — пояснил Рубари. — Всех, кто не мог в-з-р-д-ться…
— Что мы им сделали? — снова тихо всхлипнула Нанна, видимо, начиная понимать, что и мы тоже были этими свидетелями.
— Что-то такое мы знали, чего нам знать не полагалось, — пояснил я очевидное.
— А вот теперь мне очень интересно узнать, что…
— В А-а-архе, — старательно выговаривая слово, ответил Рубари. — Ток! Там!
— О том, что твари ворвались в арх — знали те, кто возродился на других скалах. А значит, им было известно, что в арх никто не попадёт. Нет… — покачал я головой. — Видимо, ещё что-то лежит на поверхности, чего мы не знаем, но могли бы знать… Пойдём в убежище. Нечего сидеть на виду… И надо бы завесить всё плотно, чтобы свет от очага не пробивался.
Дирижабль кружил над городом ещё сутки… И всё это время мы поддерживали лишь маленький огонёк в очаге, боясь выдать своё местоположение. Я утешал Нанну, как только мог. Иногда это пытался сделать и Рубари, но всё равно никто не понимал, что он говорит. Нас так и не нашли — чего не скажешь о тех, кто ещё, как выяснилось, прятался в городе …
Стрельба пробудила скамори, которые снова вышли на охоту на опустевшие улицы. Но по ним никто не стрелял… Несколько раз мы слышали пальбу из каких-то других орудий и грохот разрушающихся зданий, однако многоножки не начинали верещать — значит, их и не трогали.
А когда после одного из выстрелов послышался человеческий крик, стало окончательно ясно, что торговый дирижабль целенаправленно искал выживших людей — находил и убивал.
Под вечер дирижабль прошёл над нами и принялся летать над верхним плато. Может, и нашёл кого-то — из убежища мы выстрелов уже не слышали. Зато нас так и не обнаружили, хотя шансы на это были — и немаленькие.
Но то ли двойная стена из дерева и снега, то ли необычное расположение нашего убежища защитили нас… А утром я смотрел на своих товарищей по несчастью и понимал, что этих двоих вполне можно было бы и прибить — надежду они потеряли окончательно.
— Ну и чего хмуримся? — спросил я. — Ну да, никто нас отсюда вытаскивать не будет… И это пока только полбеды.
— Как ты не понимаешь?! Нам здесь теперь вечно жить! — воскликнула Нанна, чуть не плача.
