Хоть чуть-чуть… Перевозбуждённый тем, что удалось узнать в приюте, я рванул к подпортовым складам, надеясь разжиться чем-нибудь полезным — и лишь в последний момент понял, что в городе я сейчас не один. И только то, что, даже забывшись, я не переставал аккуратно выбирать путь, позволило мне расслышать скрип снега и чужие голоса впереди.
Здраво рассудив, что ни с кем хорошим в погибшем городе я столкнуться не могу, да и просто услышав знакомые «пьяные» интонации в звучавших голосах, я решил спрятаться. К сожалению, все ближайшие дома были заперты.
Понимая, что искать второпях открытую дверь бесполезно, я юркнул в первое же попавшееся выбитое окно, прячась за подоконником и молясь, чтобы выпившие незнакомцы не решили сюда залезть."
"Я, правда, не только молился, но и сходу принялся высматривать пути отступления — и почти сразу обнаружил неприятного обитателя комнаты, в которую я попал. Это был скамори, сладко посапывавший, свернувшись клубком на обезображенных трупах обитателей дома. Понимая, что вляпался по самое «не балуйся», я застыл — боясь не то что пошевелиться, а просто дышать.
Не зная, насколько крепко спит сколопендра, я опасался разбудить её любым неосторожным движением.
Впрочем, даже если я буду тише воды ниже травы, разбудить неприятную тварь могут и незнакомцы с улицы. И потому что они пьяны, и потому что слишком громко разговаривают…
— Да что ты мне тут заливаешь?! — расслышал я, наконец, о чём они говорят. — Кто-нибудь прилетит, дурень!
— А если никто не прилетит? — возмутился второй.
— Тогда ты, кореш, сдохнешь! Как и все эти! — грубо ответил третий голос.
— О, сука, гляньте, следы!
«Чёрт! Что же мне так везёт-то?» — подумал я, имея в виду, конечно, полностью обратное: опять мне не везёт.
Вот какова вероятность, что среди трёх пьяных мужиков в наступающих сумерках обнаружится именно тот, кто найдёт мои следы — а ещё поймёт, что их быть не должно, и что следы эти появились не просто так? Промолчу о том, что я вообще натолкнулся на людей в абсолютно пустом городе — это всё в пределах нормы, во всяком случае, для меня.
И главное — людьми этими оказались придурки из горняков, которые, видимо, отдыхали в городе в момент нападения. Это отлично прослеживалось по слову, которое встроенный переводчик переводил как «кореш». Не знаю, почему именно это слово — и почему оно иногда переводилось как «кореш», а иногда как «корефан» — но, если я слышал его в исполнении местных, это был первый признак, что пора немедленно сваливать.
