— Хорошо… Я пойду домой и соберу вещи, — сказала Тараки, допивая бокал вина, но я положил свою руку на её ладонь и кивнул на открытую бутылку:
— Возьми с собой и неси в руке, — я внимательно посмотрел на девушку. — Перед входом — хлебни глоток и шатнись, как пьяная. Дома собирай вещи, но всё время держи в руке [LL1] бокал. Не торопись. Я буду ждать тебя во дворе, но не выйду навстречу. Пойду в отдалении. И хотя бы во дворе обязательно изображай из себя пьяную…
— Это какой-то бред, — покачала она головой.
— По-моему, ты слишком сильно всего боишься…
— И всё-таки сделай так, как я прошу… — проговорил я. — Ведь ты улетишь с нами, и тебя здесь больше никто и никогда не увидит. А даже если и увидит, вряд ли будут припоминать. Так?
— Хорошо… Но это бред, — Тараки улыбнулась, взяла бутылку и направилась к выходу. Я тоже взял бутылки и распихал их по карманам штанов. После чего попросил себе ещё пива, оплатив и напиток, и кружку, которую бармен охотно подарил мне за единицу пневмы.
Когда я вошёл во двор, то был уже «чертовски пьян»… Я проковылял до зарослей кустарника в дальнем конце двора рядом с одним из подъездов — и упал, будто уснул.
Не прошло и минуты, как рядом раздались шаги. Ко мне подошли двое мужчин — крепкие, уверенные в себе.
— Опять усатый… Искал кого-то, похоже, и не нашёл…
— Пьянь, — второй пихнул меня носком сапога, а я полупьяным и полусонным голосом начал бормотать, чтобы меня не будили. — Хоть бы пятки дождался… Как же достала эта матросня!"
"Они развернулись и пошли назад, на неприметную лавочку в тёмных кустах.
Моя паранойя радостно заворчала, как бы говоря мне: «Ну я же предупреждала! А ты всё — болезнь-болезнь!». Я лежал на холодной весенней земле и ждал. Наконец, мужчины заметили, что их подопечная слишком долго не спит. Они о чём-то тихо переговорили, а потом один встал, ушёл — и вернулся с третьим, довольно молодым, парнем.
— Мы пошли. Ты следи за ней, — расслышал я. — Попытается уйти — задержи. Она пьяная, похоже.
— Понял, — кивнул парень.
«Ага, Тараки, никто за тобой не следит, и никому это не надо!» — ворчливо усмехнулся я, уткнувшись носом в мокрую траву.
Когда свет в квартире Тараки погас, я весь подобрался, незаметно дотянулся до своего кастета и надел его на руку. Стрелять пневмой я не собирался — убийство ничего не решит. А вот хороший удар по затылку — это да… Совсем другое дело. Тараки вывалилась на улицу, играя лучше всех вместе взятых звёзд кино и театра.
