— Они устраняли свидетелей, которые могли сообщить широкой общественности о мародёрах и ещё кое-что…
Девушка замолчала — и молчала она минуту, а то и две. А потом повернулась ко мне, улыбнулась как старому-престарому другу (женщины, вы как так умеете-то?!) и сказала жёстко и требовательно:
— Рассказывай!
Вздохнув, я налил в её бокал ягодного вина и пустился в долгий рассказ о том, как в один не самый прекрасный вечер увидел нашествие скамори. Как случайно спас девочку из приюта, как вместе с ней прятался на склоне верхнего плато, как выживал, как надеялся — и как чуть не потерял надежду.
Я не стал утаивать, что читал её письма, и объяснил, почему прочёл их раньше её сестры. Я не утаил от Тараки и причину нападения, и гадкую роль мэра Экори во всём этом злоключении. Я рассказал, как к нам прибился Рубари, как я подбил всех строить дирижабль, как мы его строили и как бежали от преследователей… Без подробностей, но всё равно получилось долго.
Когда я закончил, девушка долго молчала.
Она о чём-то думала, что-то решала в своей голове и, наконец, проговорила:
— Это очень крупное ограбление, если вдуматься… Но никто вас не в праве обвинять.
— Тем более что гораздо более крупное ограбление сейчас совершают мародёры. И, видимо, сам мэр… — кивнул я. — Но меня будут искать, а вот Нанну… Она всего лишь маленький ребёнок.
— У которого есть сестра, с которой можно требовать компенсацию, — жёстко усмехнулась Тараки. — Я знаю, в твоих яслях привыкли, что родственников нельзя привлекать, но у нас тут другие порядки, Фант.
Привлекут всех…
— Так что же делать Нанне? — спросил я.
— Не ей… Она пусть остаётся на дирижабле, — отмахнулась Тараки. — Это надо сделать мне. Надо бежать с вами. Как думаешь, ты сможешь доставить нас на другую скалу? Где-нибудь в другой части обитаемого мира?
— Долгое будет путешествие… — заметил я. — Нужны припасы. У нас еды на четверых на двадцать дней — меньше половины месяца…
— Это стоит пятую часть моего оклада, — Тараки указала на вино и пиво.
— Неужели ты спустил всё оставшееся?
— Нет, конечно, — гордо ответил я.
— За двадцать дней мы доберёмся до скал, где о вас никто не знает, и там пополним припасы. У меня ведь есть папир, помнишь? — Тараки улыбнулась. — Всё можно будет записывать на меня.
— Только один раз. Сходим на скалу, покупаем припасы, а потом исчезаем в неизвестном направлении, — кивнул я.
