Я подвёл дирижабль по ветру к скале и выключил винты, позволяя воздушному судну самому дрейфовать по направлению к верхнему плато. Мы неспешно приблизились и начали снижаться, пока логос огня тлел на минимуме мощности. Я включил передние винты и принялся подбираться к нашей ферме.
Дважды мы промахивались мимо, разворачивались — и шли на новый заход. Один раз почти получилось приземлиться в сарай — Рубари даже спустился со швартовочным канатом, но в тот момент, когда он пытался его привязать, резкий порыв ветра сместил дирижабль в сторону.
Пришлось снова включать винты и делать круг, пока механик ждал нас внизу.
С четвёртой попытки нам удалось, наконец, привязать канаты и медленно опустить наше воздушное судно в сарай. Кто бы знал, как мне надоел Экори… Но найти, где сифонит ткань, было просто жизненно необходимо. Я последовательно отключил сферу пустоты, позволяя гондоле опуститься на землю, и сразу после неё — логос огня. Рубари подтянул канаты, и мы вдвоём отправились исследовать ткань аэростата, пока он ещё был надут.
Пробоин было несколько штук. К счастью, пострадала не сама ткань, а швы. Которые мы смогли с горем пополам зашить снова и проклеить. И даже уложились до заката — то запуская логос огня, то вновь выключая и всё время удерживая аэростат наполненным. К тому времени меня уже начинало штормить от усталости, но я упрямо держался.
И снова мы отчаливали вечером от Экори — в надежде покинуть его навсегда… В тот момент мне казалось, что если бы мне и через десять лет кто предложил сюда слетать — я бы не постеснялся высказать ответ в исключительно нецензурной форме.
Мародёры не появлялись — видимо, всё ещё пытались выследить нас на юге. Ну а мы не собирались с ними соревноваться в умении гоняться в воздухе… Сначала снова взяли курс на север, потом свернули на восток — и двинулись под самыми тучами к отметке в правом верхнем углу карты, собираясь потом вернуться к Сарви уже с востока. Да, тем самым мы теряли время, но у нас пока хватало и пневмы, и запасов, чтобы не слишком переживать по этому поводу.
Как только мы легли на курс, я передал управление Рубари и отправился расслабиться и немного поспать — впрочем, понимая, что вряд ли удастся отдохнуть больше шести часов. Наступал вечер, и механик тоже вовсю зевал и тёр глаза, так что придётся нам потерпеть ещё какое-то время…
Ночью я снова встал за штурвал. Делать мне было абсолютно нечего. Видимость никакая: внизу тьма, наверху тьма. Только фонарь в рубке давал освещение.
