— И вспомни всё, что я от тебя наслушался за последнее время…
— Я… Думаешь, после того, что ты рассказал про мэра — я была бы против?! — возмутилась девочка.
— Не исключаю… — буркнул я, садясь на кровати.
— Ты так и будешь мне это припоминать? — сердито и одновременно жалобно спросила Нанна.
— Нет, может быть, и не всё время… — ответил я. — Лишь пока не удостоверюсь, что такое больше не повторится.
Заметив, что девочка раскрывает рот — видимо, собираясь спросить, что ей сделать, чтобы ей снова стали верить — я решил опередить этот вопрос:
— Нан, не спрашивай, что тебе делать, чтобы тебе верили.
Это не так работает!.. И извини, что тебя случайно подставили под этих скамори. Были сильно неправы…"
"— Ладно, — непонятно, на что отвечала Нанна: на извинения или на то, что я сказал про доверие. Ну а мне было так лень выяснять, что я и не стал…
Голодать мне не пришлось: еда на ужин была. Я всё ещё чувствовал себя отвратительно и хотел спать, но сначала собирался поесть, а потом, преодолевая сонливость, проверить добычу.
Рубари, судя по всему, уже начал этим заниматься, после чего и вышел спор с Нанной, которая узнала, из-за чего её жизнь подвергли опасности.
И да, это была наша с Рубари ошибка. Вполне бы могли придумать, как спрятать трос, чтобы до него не добрались скамори… В конце концов, мелкие высоко прыгать не умеют — и по стенам лазят плохо. Можно было зацепить трос какой-нибудь длинной палкой на высоте метров трёх-четырёх — и всё было бы прекрасно. Но мы оказались настолько непредусмотрительными, что чуть было не открыли прямую дорогу наверх чудищам с поверхности.
Да ещё и жизнь девочки подвергли опасности… Так что в своём возмущении Нанна была права. Вот только не права она была в том, что мы обязаны были её предупредить…
Чешуек было много. Очень много — порядка пятнадцати тысяч. Мы сначала отсортировали все одного достоинства (а попадались с одной, двумя и пятью единичками), а потом сели за пересчёт. Пятьдесят три тысячи шестьсот сорок одна единица.
Вместе с теми, что я нашёл в столе и в карманах трупов — 55 984 единицы пневмы. Судя по лицам Нанны и Рубари, они тоже считали, что сумма совсем не маленькая. Как при таких доходах город умудрялся получать отрицательный баланс — я не представляю просто…
Я, конечно, понимал, что сумма невелика в масштабах города. Но ведь это налоги с обычных работяг. Которые по факту получали (всем городом) не больше трёх сотен тысяч единиц, а потом их же в городе и спускали.
