И что могу сказать? Легенда, которую рассказал Рубари, оказалась правдой, причём в самом её худшем проявлении: мародёры грабили город, буквально зачищая его под ноль. Дом за домом, квартал за кварталом — и только к скамори пока соваться боялись.
Вернувшись, я «порадовал» своих новостями, а сам принялся думать, что теперь делать дальше.
— Рубари? Как думаешь, если мы начнём корпус гондолы сооружать в сарае — это заметят? — спросил я у ремесленника, но тот покачал головой. Мол, не заметят. — А аэростат?
— З-м-тят! — уверенно возразил Рубари.
— Если мы сделаем за время холодов гондолу, — рассуждал я вслух, — то в оттепель разберёмся с аэростатом. Может быть, мародёры в тёплое время улетят? Не зря же они стараются к скамори не лезть…
Весь день я продолжал наблюдать за пришельцами. И увиденное мне очень не понравилось. Конечно, мародёры старались избегать встреч со скамори, но из тех же подпортовых складов всё выгребли подчистую. Сначала внутрь зашла небольшая группа. Спустя минуту изнутри раздалось верещание и вопли многоножек.
Когда всё стихло, мародёры спешно ретировались на дирижабли, которые сразу отцепились от мачт и ушли выше, а разбуженные многоножки из окрестных домов пометались рядом со складом и вернулись спать. И вот тогда мародёры снова причалили и принялись выносить товар."
"Пользуясь такой нехитрой схемой, грабители легко вырезали небольшие гнёзда, успевая уйти от возмездия остальных обитателей Экори. В той малой группе, что шла на зачистку гнезда, явно были те, кто умел пользоваться боевым посохами.
Скорость сбора ценностей мёртвого города, которую показывали мародёры, категорически мне не нравилась. Куда так быстро-то?..
Эдак они могли добраться в скором времени и до верхнего плато… К концу дня я уже и сам не знал, что в такой непростой ситуации делать. Но погода внесла свои коррективы. Ночью изменился ветер, и буря, которая почти уже пролетела мимо, надвинулась на Экори. Проснулся я от громкого свиста ветра за окном.
Он сотрясал дом от крыши до самой земли. Плюнув на конспирацию, я открыл печь и развёл огонь. Сомнительно мне было, что в такую погоду нас будут с воздуха высматривать…
Я дождался, когда прогорят дрова и протопится дом, а потом закрыл заслонки и пошёл досыпать. Утром мы вместе с Рубари сели за стол, и передо мной лёг многодневный (и многовечерний) труд нашего ремесленника — под названием, в котором я с трудом опознал слова «проект» и «дирижабль».
