Я умываюсь, немного привожу себя в порядок, пытаясь пригладить мокрыми ладонями воронье гнездо на голове, и возвращаюсь в гостиную.
Там я жадно выпиваю почти половину бутылки воды, прикрывая глаза от удовольствия. Ох как же хорошо.
Вот теперь можно и поговорить.
— Тимур?
— М? — он даже не смотрит на меня, полностью увлеченный тем, что происходит на экране его ноутбука.
— А… можешь мне рассказать, что я делаю у тебя дома?
— Находишься, — невозмутимо отвечает он.
Блин, и ведь не придерешься!
— И как долго я тут буду находиться? — задаю я следующий вопрос.
— Пока не поправишься. В моих интересах получить тебя здоровую и нормально функционирующую как можно быстрее.
И пока я с трудом пытаюсь понять, что он имеет в виду, Тимур спрашивает с искренним интересом:
— А ты вообще как себя чувствуешь?
— Вроде бы нормально, — осторожно отвечаю я, прислушиваясь к себе. — Голова болела, но сейчас почти нет. А что… что случилось? Я правда не помню, как у тебя оказалась.
— Ты была без сознания, — пожимает плечами он.
— И с дикой температурой, которую удалось сбить только уколом. Врач, которого я вызвал, взял у тебя анализы и недавно звонил мне. Говорит, признаков инфекции нет. Так что это могло быть на нервной почве. В любом случае пока за тобой надо следить.
— А в чем проблема, чтобы я выздоравливала дома? — все еще не могу понять я.
— Как тебе сказать, — Тимур саркастически ухмыляется. — Может, проблема в твоем братце долбоебе, который за весь день не заметил, что ты помираешь в соседней комнате? А может, в твоей мамаше, которая орала на тебя, что ты шлюха и что ты ужин не приготовила? Не знаю.
Короче, мне показалось, что ты там не доживешь до исполнения условий нашего договора. Детка, ты им вообще родная или как?
— Родная, — бормочу я, чувствуя, как лицо пылает от стыда. Кошмар какой. — Прости, пожалуйста, что тебе пришлось все это увидеть. Родители у меня нормальные, правда. Просто они хотели сына, а родилась я. Ну и Сережа у нас на первом месте, а я на втором.
И поэтому всегда…Впрочем, прости. Я увлеклась. Тебе, наверное, сложно это понять.
Тимур вдруг болезненно усмехается:
— Почему же. Мой отец тоже очень хотел сына.
— Но он же получил его, — робко возражаю я.
— Получил. Вот только далеко не сразу. Матери пришлось постараться. Угадай, сколько у меня сестер?
— Две? — предполагаю я.
— Нет.
— Три? — с недоверием спрашиваю я, потому что это уже как-то чересчур, но он опять мотает головой.
