Вы можете что-то с ним сделать?
Лилия Матвеевна вздыхает и смотрит на меня с обидной жалостью:
— Васильева, ты ж неглупая девка. Ну что такая, как я, может сделать такому, как он? Ты разве не в курсе, чей он сынок? Тут у нас куда ни плюнь, попадешь в наследника заводов и пароходов.
— Но вы так с ними разговариваете всегда, — бормочу я растерянно. — Как будто не боитесь.
— Не боюсь, — соглашается она. — Но в пределах разумного. По учебе могу хвосты накрутить, потому что папочки и мамочки хотят, чтобы их наследники хорошо учились.
А про поведение и слова поперек не скажу. Не хочу новую работу искать. Пойми, девочка: этим золотым деткам можно все, что позволяют им их родители. А они им позволяют буквально все.
Я стою, уставившись в пол. Слезы все же не удерживаются и падают на туфли, расплываясь неаккуратными мокрыми кляксами.
— Халат хочешь? — вдруг спрашивает меня Лилия Матвеевна.
— Какой халат? — шмыгаю я носом.
— У нас в шкафу техничка свой халат хранит запасной.
И ведро. Можешь взять. Сумку свою в ведро спрячешь, волосы косынкой завяжешь — он и не узнает тебя, если быстро прошмыгнешь.
— Вы серьезно? — лепечу я. — Правда готовы мне помочь?
— Выйдешь через запасный выход, на первом этаже под лестницей есть такая синяя дверь.
И она кладет передо мной ключ.
— Там рядом кладовка, оставь в ней ведро и халат, я заберу потом. Ключ завтра занесешь.
— Спасибо! Спасибо! Вы даже не представляете, как помогли мне! Я вам теперь должна! Что угодно буду делать! Бумаги могу перебрать, могу полы помыть, могу…
— Поторопись, Васильева, — обрывает она мой поток благодарностей.
— А то этот ждать долго не будет. Если зайдет сюда — я тебе уже ничем не помогу.
Я быстро напяливаю на себя длинный халат, низко повязываю косынку и горблюсь, чтобы быть как можно больше непохожей на себя.
— Спасибо вам, — повторяю я. — Вы мой спаситель.
— Это временная мера, — говорит она и вздыхает. — Завтра ведь ты снова придешь на учебу.
И вечно бегать от него не сможешь.
— Завтра я что-нибудь придумаю! — обещаю я.
— Ну-ну, — Лилия Матвеевна скептически поджимает губы.
Она явно не верит, что мне это удастся. Но тем не менее помогает мне. А значит, мир — не такой уж несправедливый и бессердечный, каким он мне казался в тот момент, когда я стояла в капкане рук Соболевского.
Глава 2. Новые обстоятельства"
"До дома я добираюсь без приключений, но меня до сих пор потряхивает.
