— А ты… мог бы…
— Что?
— Ну выйти. Чтобы я вещи померила.
— Нет.
— Нет?
— Конечно, нет. Я планирую смотреть на тебя.
— Но я так не смогу, — растерянно говорю я. — Это…неприлично.
— Малыш, — мягко говорит он. — Ну что плохого в том, что я на тебя посмотрю? Просто посмотрю.
— Можно я хотя бы белье надену в ванной, — бормочу я смущенно. — Пожалуйста!
Тимур хмурится и явно хочет сказать «нет», но потом вдруг смотрит на меня и в его лице что-то неуловимо меняется.
— Ладно, — через паузу говорит он.
Я быстро перебираю пакеты, нахожу тот, что с бельем, и несусь в ванную комнату.
Слава богу, что мне не принесли что-то прозрачно-кружевное. Наоборот: и трусы, и лифчик сделаны из гладкой белой ткани, похожи на спортивные, и это утешает. Я смотрю в зеркало и убеждаю себя, что это практически как купальник. Мне же не бывает стыдно в бассейне? Вот и тут не должно.
Но халат я все же надеваю и выхожу в нем. И моментально напарываюсь на темный голодный взгляд Соболевского.
— Можешь снять? — хрипло просит он.
И то, что не приказывает, а просит, вдруг толкает меня на то, чтобы согласиться.
Я непослушными пальцами развязываю пояс халата и прямо физически ощущаю, что Тимур на меня смотрит. Это чувствуется так, словно в этом месте начинает гореть кожа. Сначала на ключицах, потом в ложбинке между грудей, потом на животе и бедрах.
Я неловко повожу плечами, давая махровой ткани соскользнуть вниз, и оказываюсь стоящей перед Тимуром в одном белье. И нет, это не купальник. Совсем не купальник.Лифчик слишком тонкий, чтобы скрыть напрягшиеся от холода соски, которые так хорошо сейчас обрисовываются под эластичной тканью.
Я пытаюсь прикрыть их ладонями, но Тимур качает головой.
— Не надо, детка, — говорит он низким, будто севшим голосом. — Ты охрененно красивая. Не прячься от меня.
Мне нравятся его слова. И мне нравится ощущать на себе его жадный восхищенный взгляд, от которого в низу живота становится тепло и тяжело, словно вся кровь из моего тела устремилась туда.
Я примеряю песочного цвета трикотажные брюки и белый, какого-то сливочного оттенка свитер.
Вещи сидят отлично, а ткань у них такая приятная, что я украдкой глажу ее пальцами.
— Это вроде хорошо, — тихо говорю я. — Можно их оставить. Я правда не знаю цену и…
— Цена тебя не касается, — спокойно говорит Тимур. — Меряй остальное.
— Но это подходит, — тихо возражаю я. — Зачем же тратить время.
— Детка! Закрой уже свой красивый рот и примерь эти чертовы шмотки. Все.
Я подчиняюсь.
