Только принюхавшись, как следует, поняла, что тюфяки набиты не соломой, как положено, а целебными травами, - причём таким запасом можно всю зиму целую вёску пользовать. Приглядевшись, обнаружила, что и свалены лежанки не как попало, в кучу, а расположены в обведённым толчёной ракушкой круге, в ореоле мерцающих защитных рун. Более того: два целебных ключа огибают странное лежбище с двух сторон.
На высохших старушечьих грудях покоятся гирлянды из трав, которые вянут прямо на глазах, как если бы время вдруг ускорилось в десятки раз.
..
Рядом валяются миски и ложки, самые простые, деревянные, с остатками пищи."
"С ужасом я узнала в одной из старух Ганету: ту самую Ганету из Стужьей, которую помню молодой девушкой, и которую, к своему позору, не признала в облике шестидесятилетней . Сгорбленная, с жидкими седыми волосами и трясущейся головой, Ганета смотрела прямо мне в глаза и выла.
Жалко так, горестно. Тихо.
Безнадёжно.
Я всё ещё хватала ртом воздух, как из-за спины вдруг раздалось:
- Нашли, значит, своих, из замка.
Мои поздравления. Любуйтесь, не жалко. А сами-то чего припёрлись? Рано вам пока ко мне.
Марыська ойкнула и зажав рот ладонью, прижалась к каменной стене. Зажмурившись, девушка замерла, будто надеялась, что так ведьма её не найдёт.
Я порывисто оглянулась. В проёме стояла женщина. Была ведунья высокой, широкоплечей, с неприлично необъятной грудью.
«Она совсем не старая», - пронеслось в голове.
В отличие от обычных людей, возраст чаровницы угадать было сложно. Этой женщине могло быть и тридцать, и сорок, и пятьдесят.
Едва обозначенные морщины у глаз, складка от крыльев носа до губ... Губы, к слову, плотно сжаты, взгляд карих, даже чёрных глаз решителен и осторожен. Внутри всё замерло, затихло, словно прислушиваясь. Я сглотнула. Ну и взгляд был у ведуньи! Один раз на себе ощутишь - на всю жизнь запомнишь!
Одета женщина была необычно для наших мест: холщовая туника с разрезами по бокам и брюки. Неожиданный выбор для сельской жительницы. Впрочем, кем-кем, а селянкой женщина не выглядела.
В жизни мне довелось раз увидеть женщину-кузничиху: с пудовыми кулачищами и плечищами в сажень. Надо сказать, ведунья из домика с нарядными занавесками здорово её напоминала, разве что была всё же гибче, даже изящнее. В руках у неё была охапка благоухающих гирлянд из целебных трав, цветов, кореньев, грибов и веток. И всё равно пред мысленным взором женщина упорно представала в доспехах и шлеме, с рукоятью меча над длинными ножнами.
