- Ишь, повадилась!
Я не успела толком подивиться подобному негостеприимству: поспешила успокаивать и проверять на предмет чародейского воздействия шмыгающую носом и всхлипывающую Марыську. Правда, в моём утешении не очень-то нуждались: Марыська с неприсущей ей резвостью вскочила на ноги и ринулась прочь с поляны, чуть ли не роняя башмаки.
Я же двинулась было за ней, как вдруг моим слухом завладел совершенно неприсущий непроходимой чаще звук, а именно: плач. Женский. И такой горестный, что сердце словно ледяные пальцы сжали.
Плакала не ведьма, нет. Звук раздавался не то из самого холма, прямо из-под земли, не то из чащи, по ту сторону...
- Йень, ты куда, с ума сошла? - громко зашептала сзади Марыська, когда я направилась в обход холма.
- Подожди, я сейчас.
Но дожидаться меня Марыська не стала, видимо, считала, что со мной всяко безопаснее. Впрочем, несмотря на полное отсутствие магического дара и обычные довольно-таки, даже скромные умственные способности, я давно приметила, что интуиция у Марыськи работает, как надо.
Впрочем, у многих селян так.
Девушка инстинктивно повторяла траекторию моего передвижения, двигаясь вдоль кромки леса. Приближаться к дому ведьмы ближе остерегалась. Зато стоило мне обогнуть холм с другой стороны, Марыська была уже тут как тут.
- Смотри, вход в пещеру!
- Где? - заблымала рыбьими глазами девушка и я спохватилась.
Ну конечно, как ей увидеть-то...
Вон ветки сплетены специальным узлом, для отвода глаз.
Не отвечая, я согнулась в три погибели и, отведя ветки в сторону, вошла в лаз. Марыська -за мной.
Плач тут же стал громче, жалобнее. Вместе с плачем до нас доносились стоны и покряхтывание, словно кто-то пытался оторвать от земли непомерную тяжесть, а никак.
Честно - я всего ожидала, вплоть до того, что ведьма из дома с занавесками в цветочек держит в пещере пленников, не понятно на кой ляд ей понадобившихся, но. только не того, что мы с Марыськой увидели, стоило пробраться по тоннелю вперёд.
Не трёх дряхлых, беспомощных старух.
Старух с подозрительно знакомыми глазами.
Глава 30
Три старухи подслеповато щурились на нас и жались друг к дружке на сваленных в кучу травяных тюфяках, перехваченных бечёвкой на скорую руку, даже без наматрацников. Нахмурившись, я потянула носом: к приторному запаху дряхлого, больного тела примешивались иные ароматы, травяные: свежие, горьковатые, освежающие.
