Влад тогда молил, чтобы я оставил всё как есть, лучше так, но живым и здоровым, чем избитым.
Весьма затруднительно найти юриста, который пошёл бы против Харитонова. Трусы. Но я не собираюсь всю эту хрень терпеть, чтобы там не попросил Влад. Я конечно же уважаю его волю, но жить под руководством этого кретина не собираюсь. И своё не отдам, не на того напал, потрачу годы, но управу найду на него.
— Здравствуйте. — Человек, чьё имя осталось в секрете, присел рядом на скамейке.
— Добрый день. Что-то есть? — сразу задал я вопрос.
— Есть. Есть подозрения, что он отмывает деньги через подставные фирмы, — обрадовал меня человек.
— Доказательства?
— Пока мало, но я работаю.
— Отлично. Работайте!
Встал и пошёл к своей машине, надо вернуться в офис, продолжить работать и улыбаться шестёркам Харитонова.
Отец вообще запил, фирма его не волнует, пропивает деньги и водит в наш дом всяких шлюх. Сколько не пытался с ним говорить — всё без толку. Каждый раз одно и то же: да я хоть завтра огурчиком буду.
А это завтра так и не наступает.
— Егор Валерьевич, — секретарша отвлекла меня от работы, в которую я окунулся с головой, чтобы не думать: соберёт ли детектив доказательств или нет.
— Кандидат на должность юриста пришёл.
— Впусти, Анна, — устало протёр глаза и откинулся на кресло.
— Здравствуйте, — мелодичный женский голос.
— Здравст... Рита?
35.
Рита
С самого момента, как проснулась, трясусь, как ветка на ветру. Если с новым городом я сумела хоть как-то свыкнуться, ориентироваться, то вот с собеседованием я не знала, как справлюсь.
А сейчас я и вовсе потеряла дар речи. Я приехала устраиваться на работу к Егору. Это как вообще?
— Рита, это ты, или у меня галлюцинации? — его голос как хлыст по нервам.
Сама не могла понять — может, мне снится всё это? Так хотелось их увидеть, что мозг выдаёт желаемое за действительность? Он встал со своего места и шаг за шагом приближался ко мне. Коленки задрожали, руки затряслись, стояла как вкопанная. Не так я представляла встречу с ним, не такой реакции ожидала от себя.
Хочется развернуться и сбежать подальше отсюда, прийти в себя и осмыслить всё это. Но не могу и с места сдвинуться, смотрю, как он всё приближается, на лице, неверие, недоумение.
— Скажи что-нибудь, — тихо так попросил.
Встал так близко, что я слышала стук его сердца, чувствовала жар его тела, рванное дыхание. Смотрит на меня своими тёмными омутами, перед глазами как киноплёнка — все те мгновения, что были между нами.
