– …Пятого марта в девять часов пятьдесят минут вечера после тяжелой болезни скончался Председатель Совета Министров Союза ССР и Секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза Иосиф Виссарионович Сталин…
– Ой! – Шура прижала к лицу ладони. – Ой, какой ужас! Влад! Сталин умер! Ты слышишь? Встань и надень штаны!
Дрожь прошла, словно ток выключили. Он натянул и застегнул брюки. Шура стояла к нему спиной, поправляла волосы, бормотала:
– Умер, надо же… Что теперь будет? А вдруг улицы перекроют? Как я до бабушки доберусь?
Из динамика продолжал звучать голос Левитана:
– Бессмертное имя Сталина всегда будет жить в сердцах советского народа…
В голове неслось: «Нет, невозможно, официального сообщения быть не должно… Надо что-то делать, срочно, сию минуту… Ведьма, оборотень, одна из них… Здесь и сейчас, надо что-то делать».
У печи на табуретке лежал Филин топорик. Слабоумный иногда забывал его, потом возвращался. Значит, скоро явится.
Влад взял топорик, перехватил топорище поудобней, прицелился и тюкнул ведьму, так ловко, так удачно, что хватило одного удара.
В висок попал. Она даже не успела крикнуть. Кровь замарала только лезвие.
Быстро, но спокойно, стараясь не бежать, он шел по улице, в сторону трамвайной остановки. Притормозил под мигающим фонарем, еще раз внимательно осмотрел свою одежду. Если и попала кровь, то на черном пятна незаметны. Зачерпнул горсть снега, обтер лицо, руки. Когда сел в трамвай, поймал свое отражение в темном стекле. Лицо серьезное, скорбное, как положено в такой день.
Конечно, Шура, была ведьмой. Сходство с Ласкиной не случайно. Одна порода. Только про Ласкину все было ясно с самого начала, да и функции у нее совсем другие, а про Шуру он понял слишком поздно, подпустил к себе слишком близко.
Очень долго он не мог привыкнуть к ее ночным визитам. Когда переехал, наконец, из коммуналки в отдельную квартиру, осторожно, по-тихому, позвал попа, освятить. Поп сделал все, что положено, взял червонец."
"Следующей ночью Влад увидел Шурин силуэт, отраженный в стеклах новенького полированного серванта.
И даже обрадовался. Да, ведьма, но как ни крути, она много значила в его жизни. Только с ней он узнал, что такое настоящее мужское удовольствие, от одних лишь воспоминаний бросало в жар. Больше ни с кем ничего подобного не испытывал. Все прочие связи казались пресными, диетическими, часто вообще не получалось, и с годами становилось все хуже. Ведьма успела наложить на него заклятие.
