Несколько штук отобрала у нее учительница математики на уроке.
– Вот, полюбуйтесь."
"Классная вручила Наде стопку глянцевых цветных открыток: Биг-Бен, Парламент, Вестминстерское аббатство, дворцы, лужайки. На обратной стороне каждой красовался короткий текст, написанный по-английски, крупными печатными буквами, без ошибок: «Привет, моя дорогая дочь!.. Люблю, скучаю, твой папа Безил». Какой-то мальчик при всех заметил, что такие открытки продаются в «Доме книги». Лена вылетела из класса, найти ее удалось в подвале, в каморке уборщицы.
Забилась там в угол и плакала.
Надя и Семен Ефимович несколько вечеров шепотом обсуждали, как с этим справиться. В итоге выбрали самую мягкую, на их взгляд, тактику – просто попросили Лену не посвящать весь класс в сугубо личные, семейные дела.
Разговор получился бестолковый, нервный. Лена порвала открытки, а заодно и пачку писем, которые писала папе Безилу и хранила в коробке из-под конфет, в ящике своего письменного стола, под старыми тетрадками и контурными картами.
Вместе с бумажными клочьями в помойное ведро полетел латунный британский флаг, содранный с ранца. Медвежонок из Безила опять превратился в Васю.
Потом несколько лет ни слова о папе-англичанине не произносилось, и вот недавно, когда Никите исполнилось полгода, Лена вдруг спросила:
– Он похож на него?
Надя сразу поняла, о ком речь, и пожала плечами:
– Пока трудно сказать, слишком маленький.
– Главное, чтобы не вырос таким, как он, – мрачно заявила Лена.
– Каким?
– Трусливым и подлым.
Хорош лорд! Смылся, когда ты залетела.
– Ну, во-первых, не каждый англичанин лорд, а во-вторых, он понятия не имел…
– Откуда дети берутся?
– О моей беременности он знать не мог, – терпеливо объяснила Надя, – я сама узнала только через месяц. Это во-первых, а во-вторых, если уж кто смылся, то я, а не он. Мы договорились встретиться, но я не пришла, потому что у бабушки случился сердечный приступ.
– Ладно, – кивнула Лена, – в Банном телефона не было. Но он же знал твой адрес.
Мог бы сам прийти…
– Значит, не сумел.
– Почему?
– Фестиваль закончился, вероятно…
– Вероятно, не захотел! – резко перебила Лена. – Уж написать тебе потом точно мог!
– После твоего рождения мы переехали на Пресню, дом в Банном снесли. Может, он и писал, но письма приходили на несуществующий адрес.
– Хорошо, допустим. А свой адрес и телефон почему не оставил?
– Я же сказала, мы не попрощались.
– А если бы оставил?
– Я бы не решилась писать.
