Кроме того, в бумажнике господина Курбатова имелось три с небольшим тысячи рублей и семьсот пятьдесят два доллара, в том числе редкая двухдолларовая купюра, а также кредитная карта «Русского национального банка» (как это ни прискорбно, пин-код нигде – для памяти – господин Курбатов не записал).
Вот, собственно, и все. Весьма стандартный набор для владельца кожаной мужской сумочки.
Однако было и кое-что нестандартное.
Когда я тщательно обследовал сумочку, то в потаенном отделении обнаружил еще один ключ. Точнее – ключик.
Отчего-то он лежал отдельно от связки.
* * *Следующий час был у меня заполнен до отказа.
Первым делом я сунул в наш сейф три с небольшим тысячи рублей и семьсот пятьдесят долларов.
Затем собственноручно налил Римке крепкого сладкого чаю с тремя ложечками коньяка. Кружка в ее руках не тряслась, из чего я сделал вывод, что душевное потрясение она уже переварила.
Потом я позвонил своему другу, оперу Сане Перепелкину из нашего района. Саня, как ни странно, оказался на месте. После серии наводящих вопросов он сообщил мне, что сегодня в 9.
35 утра в подъезде дома 152 по улице Юных Ленинцев двумя выстрелами был убит проживающий в этом подъезде гражданин Курбатов О.Е., 1961 года рождения. Второй выстрел был произведен с близкого расстояния в голову. Преступники с места «заказухи» скрылись.
Мне оставалось надеяться, что план «Перехват», введенный, как водится, в действие, не засек Римкину «Волгу»-пикап, дернувшую с места преступления ровно через семь секунд после выстрелов…
В 11.15 я оставил офис на Римку и выехал на своей «восьмерке» в город.
Сумочку убитого вместе с ключами, документами и двухдолларовой купюрой я бросил в мусорный ящик за восемнадцать кварталов от офиса.
Ключик оставил у себя.
* * *Я вернулся в офис в 14.30.
Римка вновь пребывала в ажитации.
Оказывается, только что об убийстве передали по НТВ."
"– Представляешь! – воскликнула Римка. – Он, этот мой Курбатов, при советской власти был кагэбэшником! И возил, говорят, золото партии на Запад!
– Ну, а сейчас он кто? – как можно равнодушнее спросил я.
– Не знаю. Никто.
– Вот именно – уже никто. И нам он тоже никто. И ты его никогда не видела. Ни-ког-да. Ясно?
– Ясно…
Первый раз мне позвонили в 15.10.
– Твоя баба возила тело, – утвердительно сказал мрачный голос.
– Допустим, – ответил я.
– Ключ у тебя?
– А что я буду иметь?
– Мы тебе яйца не отрежем – вот что.
– До свиданья.
– Пятьсот «зеленью».
– Пять тысяч.
– Штукой подавишься.
– Пять пятьсот.
– Четыре.
