Я подступил к Кате вплотную и напрямик спросил:
– Кто из собравшихся знает? И кого вы используете втемную?
Она сделала лицо кирпичом, но зрачки у нее, я успел заметить, предательски заметались. Она пробормотала: «Не понимаю. Ты о чем?»
– Эльвира, положим, знает, – продолжил я. – Она, скорее всего, кашу и заварила. А остальные?
– Что ты несешь? – с раздражением выпалила девушка, но негодование ее выглядело наигранным, и я, не обращая внимания, продолжал:
– В первый же день нашего знакомства я просмотрел, под многими ли статьями в московских газетах стоит подпись «Екатерина Маврина».
И что бы вы думали? Ни под одной.
– Я ведь говорила тебе, что пишу под псевдонимом, – буркнула она.
– И тебе, якобы журналистке, ни разу не хотелось выступить под своим настоящим именем? Не верю, как говорил светоч вашей профессии товарищ Станиславский. Вот в то, что ты актриса, я верю. Не мне судить, хорошая или нет, но меня ты развела знатно. Да и роль руководителя кастинга тебе, я считаю, удалась. Спасибо, что пригласила на главную роль.
А я еще недоумевал, зачем в самый первый день ты меня на видео снимаешь? Обычно ведь журналисты только диктофон используют – им информация важна, а не то, как человек держится.
– По-моему, ты бредишь, – зло проговорила девушка.
– Значит, меня Эльвира на главную роль в итоге утвердила? Она ведь у вас тут всем рулит? Интересно бы узнать, участвовали ли в кастинге другие частные детективы? И как далеко в ходе отбора ты заходила с ними?
– Ты явно сошел с ума.
"
"– Да? А яркий свет, который, как специально, включили перед тем, как подали горячее? А видеокамеры, которых в доме полно, но просмотреть которые невозможно? А «Скорая помощь», которую Эльвира вызвала нажатием одной кнопки, я это точно заметил. Одной, быстрым набором. У многих ли из нас телефон спецслужб в быстрый набор забит? Только у детей. А «Скорая помощь» – почему она в такую глушь приехала через пятнадцать минут? А полиция все не едет? А кот, который пригрелся на покойнике и спит?
Но так как Катя не признавалась – хотя губы у нее задрожали, – я распахнул стеклянную дверь и, больше не обращая на девушку внимания, вернулся в гостиную.
Ни на кого не глядя, я подошел к лежавшему на полу телу, согнал кота: «Брысь, Экклезиаст!» – а потом размашистым жестом содрал с покойника покрывало, укрывавшее его с головой. Надо отдать ему должное – лицо его при этом не изменилось, не дернулось. Видать, Геннадий и впрямь йогом оказался умелым.
