Она послушно уселась в кресло для посетителей. – Скажите, когда, вы говорите, исчез ваш муж?
– Четыре дня назад.
– А вы не пробовали обращаться в милицию?
– Милиция! – горько усмехнулась она. – Что она может, эта наша милиция!
– Напрасно вы так о милиции, – укоризненно сказал мой друг старший оперуполномоченный Саня Перепелкин. Он вышел из Римкиного закутка. За ним следовал сержант с автоматом наперевес.
Моя клиентка вскочила.
– Вот ордер на ваш арест, гражданка Рожнова. – Саня буднично достал из кармана бумагу.
– А вот ордер на обыск вашего дома. – Старший опер достал другую. – Или, может, вы сами расскажете, как вы избавились от тела убиенного вами мужа?
* * *Спустя неделю Саня получил благодарность по службе и премию из «подкожного» фонда в размере пяти сотен рублей. Как честный человек, на эти деньги он пригласил меня в пивную.
За третьей кружкой седьмой «Балтики» он спросил меня:
– Когда ты догадался?
– В первый же день, когда стал следить за ним. Вернее – не за ним, а за ней.
– А вот расскажи: как ты догадался?
– Оперативное чутье, – усмехнулся я.
– Внимание к деталям. Плюс знание психологии полов.
– Тоже мне Ниро Вульф, – ухмыльнулся Саня. – Подумаешь: баба переоделась мужиком…
– Ну, не скажи, – возразил я. – Во-первых, она действительно хорошая актриса. Плюс – мужиковата. Так что, когда она находилась в образе собственного мужа, изобличить ее было невозможно. Ну, точнее, – скромно добавил я, – невозможно любому, кроме меня. Походка, жесты, манера держаться – все в ней было мужское.
Не говоря, конечно, об одежде. А знаешь, что ее выдало?
– Ну и что?
– Тот момент, когда она, мадам Рожнова, вместе со своей любовницей-блондинкой садилась за столик в кафе.
– Садилась?
– Да, именно садилась… Знаешь, что она в тот момент сделала? Точнее – не сделала? Она не поддернула брюки.
– Подумаешь! И я не поддергиваю брюки, когда сажусь. И ты тоже не поддергиваешь.
– Потому что мы с тобой вечно ходим в джинсах. А на нем – точнее, на ней! – были брюки со стрелочкой.
Со свеженькой-свеженькой, наглаженной-наглаженной…
– Подумаешь, улика! – буркнул Саня. – Может, он – то есть она – просто неряха…"
"– Но я, на самом деле, стал догадываться еще раньше.
– И когда же?
– Еще по дороге. Когда она вела машину. Если ты замечал, у большинства женщин за рулем – на какой из мужских джипов их ни посади – своя, особенная повадка. Своя манера езды. Они на дороге одновременно как бы и высокомерны, и кокетливы, и опасливы.
