Без вас, Александр Савич, все это дело развалится, не дойдя до суда. Вы, как говорится, ключевая фигура.
– Осмелюсь доложить, ваше высокоблагородие, а парень-то прав, – вдруг вступил в разговор молчавший до этого момента десятник. – Вы уж не серчайте, но я сделаю так, как он сказал. Верно казачок рассудил. Без вас все дело развалится.
– Кх-м, я как-то не думал, что в городе они решатся на какие-то действия, – смутился полковник, удивленно поглядывая на десятника.
– А зря, – решительно припечатал Елисей. – Сами говорили, что от этих всего ожидать можно.
– Господь с вами, – подумав, махнул полковник рукой. – Пусть так и будет. Только, десятник, с парнем лучших бойцов пошлешь. Пусть двух, но лучших. Понял?
– Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие. У меня все бойцы добрые, – решительно заверил десятник, выразительно посмотрев на парня.
– Ну, а теперь самое приятное, – усмехнулся контрразведчик. – Я, пока суд да дело, пользуясь возможностью, напрямую обратился к генерал-губернатору, и после доклада попросил его подписать приказ о награждении участников раскрытия этого дела.
Так что, Елисей Кречет, его волей, поздравляю тебя Георгиевским кавалером. Изволь. Вот грамота за подписью его высокопревосходительства и сам крест.
С этими словами, достав из портфеля указанные предметы, полковник поднялся и, подойдя к вставшему парню, лично прикрепил ему на грудь награду.
– Уж прости, что без подобающего торжества, но пока про тебя только слышали. И пусть так и дальше останется, – пояснил он.
– Благодарствую, ваше высокопревосходительство, – приняв уставную стойку, поблагодарил парень.
– Это еще не все, – ехидно усмехнулся контрразведчик. – За подготовку команды пластунов, которые в данное время несут службу на балканском фронте, генерал-губернатор принял решение наградить тебя, Елисей Кречет, орденом Святой Анны второй степени, как директора школы пластунов. Изволь получить, – пряча улыбку, закончил полковник.
– Прямо звездопад какой-то, – растерянно проворчал парень.
Все эти награды его мало волновали, а вот поток милостей показался весьма подозрительным. Тимофеев, словно прочтя его мысли, прикрепляя орден, тихо буркнул:"
"– Не ищи подвоха. Его высокопревосходительству давно о твоих делах докладывают, да только повода для награждения не было. Тут дело больше придворное, чем служебное. За чаем поговорим, – пообещал он, возвращаясь к столу.
Казаки, наблюдавшие за этим награждением, только удивленно переглядывались.
