– Наталья, может, ты мне объяснишь, что тут промеж вас с матерью происходит? – повернулся князь в дочери.
– Она хотела, чтобы я осталась, а он уехал. А через год прошение на высочайшее имя подала на развод, – коротко пояснила девушка. – Мол, муж со мной не живет, и потому семьи не имеется.
– Вот, значит, как, – мрачно протянул князь. – Ладно. Я ей устрою развод, – зловеще пообещал он.
В дверь осторожно постучали, и на ответ князя в кабинет вошла женщина лет сорока пяти, в простой, но чистой и опрятной одежде.
– Нянюшка! – радостно ахнула Наталья, бросаясь к ней. – Нянюшка, я за тобой приехала. Поедешь с нами?
– Это на Кавказ, что ль? – удивленно уточнила женщина.
– Ага.
– Так куда ж я от тебя, ласточка-касаточка? – обрадованно улыбнулась Агриппина, ласково обнимая девушку."
"– Значит, поедешь? – не унималась Наталья.
– Ну, ежели папенька ваш дозволит, – вздохнула женщина, вопросительно глядя на князя.
– Ну, раз такое дело, поезжай, конечно, – кивнул Тарханов, оглаживая бороду.
– Папенька! – взвизгнула Наталья, повисая у него на шее.
– Оглушила, егоза, – проворчал князь с довольной улыбкой. – Ну, будет, будет. Ступайте собираться.
Женщины ушли, а князь, вернувшись на свое место, вздохнул и, снова огладив бороду, тихо молвил:
– Спаси Христос, Елисей. И за Наташку, и за то, что позволил ей хоть одну родную душу рядом иметь. Уж поверь, Агриппина женщина умная, место свое знает. А главное, добрая она. За ней дети, как за стеной будут. Уж поверь, я знаю. Наталью-то она растила и воспитывала.
Супруге моей все недосуг было. Все время дела светские занимали, – скривился он, мрачно усмехнувшись.
– Бог ей судья, – отмахнулся Елисей. – А насчет Наташи даже не сомневайтесь. Все у нас хорошо будет. Слово даю.
– Да уж вижу, – растерянно усмехнулся князь. – Она за тобой и в огонь, и в воду. Вот уж чего от нее никак не ожидал.
Они замолчали, отлично понимая, что говорить тут больше не о чем. Все нужное уже было сказано и услышано. Спустя два часа, кода на улице совсем стемнело, женщины, наконец, были готовы.
Пока Любим с Елисеем грузили узлы и чемоданы в коляску, князь обнял дочь и, прижав любимицу к груди, тихо посоветовал:
– Ты, главное, норов прибери, и мужа слушайся. А он человек правильный. Не обидит.
Кивнув, Наталья поцеловала отца и, осторожно высвободившись из его объятий, уселась в коляску. Пожав князю руку, Елисей уселся рядом с женой, и Любим тряхнул поводьями, направляя выезд к воротам.
