Убедившись, что она встала почти ровно, парень подал команду, и кучер вывел коней на дорогу.
* * *– Господи, да что же это такое-то? – бурчала бабка Радмила, причитая и ловко обрабатывая Елисею рану на боку. – Шо же ты вечно влезешь, куды тебя не просют. Ведь возьми на ладонь выше, и все, ни один дохтур бы не управился.
– Да ладно тебе, бабушка. Жив – и слава богу. А шкура заживет, – усмехнулся парень, прикусывая от боли губу.
– Жив. Твое счастье, что жив. В ином разе сама бы тебя подняла и ухи надрала, – продолжала ворчать бабка, бинтуя ему торс.
– Да ты никак в святые подалась, бабушка, – не удержавшись, поддел ее Елисей.
– Чего это?
– А того, что мертвых только святые поднимать умеют, – захихикал парень.
– Да ну тебя, балабол, – фыркнула бабка, пряча улыбку. – Ступай уже.
– Спаси Христос, бабушка, – поблагодарил Елисей, натягивая исподнюю рубаху.
Выйдя во двор, он оглядел свою команду и, одобрительно кивнув, махнул рукой:
– Не останавливайтесь.
– А ежели больше не могу? – угрюмо поинтересовался один из мальчишек, утирая испарину со лба.
– А ты через не могу. Сколько раз отжался?
– Десяток и еще пять.
– Ну, вот еще десяток сделаешь, и шабаш, – жестко усмехнулся Елисей, глядя ему в глаза.
– Самого-то, небось, не так учили, – пробурчал мальчишка, возвращаясь на место.
– Как меня учили, тебе лучше и не знать, – отрезал Елисей. – Одно скажу. До вас тут восемь ребят было. Так вот, они лучшие. Потому как вопросов таких глупых не задавали. Умирали, а делали.
Мальчишки дружно переглянулись и мрачно уставились на бунтаря.
Тот, сообразив, что зря распустил язык, моментально увял и принялся выполнять упражнение. Сам же Елисей, осторожно присев на лавку, откинулся на стену дома и, сосредоточившись, попытался усилием воли подавить все болевые ощущения в теле. Изя был прав, когда говорил, что ему еще рано пускаться в дорогу. До дому Елисей добрался, едва не теряя сознание от боли в растревоженной ране."
"Хоть его груженая повозка шла по тракту очень даже мягко, но даже такая тряска оказалась для него серьезным испытанием.
Но и оставаться в городе парень больше не мог. Что ни говори, а школа должна работать. Иначе вся эта затея окажется пустышкой. Тем более что теперь к школе приковано огромное количество внимательных взглядов. Это раньше за ним приглядывал только казачий круг, а теперь и казаки, и офицеры в штабе то и дело задавали скользкие вопросы, и даже обыватели в крепости начали с интересом приглядываться к новой школе.
