— Можно я буду называть вас настоящим именем, а не этой русифицированной подделкой? — попросил я. — Здесь молодежи нет.
Галия Асхатовна пожала плечами:
— Как вам удобнее — так и называйте, я ко всему привыкла.
Профессор была мне очень симпатична, я ценил в ней и обширнейшие знания, и чувство юмора, и готовность рассмеяться в любой момент. Необходимость скрывать ее неславянское происхождение казалась мне оскорбительной, и если среди молодых людей ей проще было именоваться Галиной Александровной, то в отсутствие оных я посчитал правильным пользоваться подлинным именем.
— Вы старше меня, так что обращайтесь ко мне без отчества, — предложила она. — Будем экономить время. Тем более у вас, Дик, тоже отчества нет. С Назаром и Полиной мы уже давно обо всем договорились, и только вы один разводите китайские церемонии.
Мне стало весело, даже не знаю почему. В присутствии Галии Асхатовны — прошу прощения, просто Галии — мне всегда хотелось улыбаться, и настроение поднималось.
— А Виссарион Иннокентьевич? — поинтересовался я. — Как вы его называете? Виссарионом?
— Вот еще! — фыркнула Галия. — Он у нас просто Вася. Или Гримо.
Назар отправился в город за Надеждой Павловной, а мы с Галией приступили к работе."
"Начали с записей Ульяны Макаровны, которые та вела до конца шестидесятых. Вдова моего двоюродного дяди Майкла Линтона проявила себя не только истовой коммунисткой, но и весьма прозорливой бабушкой.
Она писала: «Дочь Зину я воспитала правильно с политической точки зрения, но не сумела привить ей навыков педагогики. Зинаида — прекрасный работник, честный, целеустремленный, преданный своему делу, но на детей у нее остается слишком мало времени. С моим мнением Ульяна и Володя не считаются, так что заниматься их воспитанием мне не с руки. А крепкая узда им обоим не помешала бы. Ульяна слишком своенравна и любопытна для своих малых лет, Володя же нуждается в твердой руке, которая направляла бы его мышление».
Это было написано, когда Владимиру Лагутину исполнилось тринадцать лет, а его сестре Ульяне — одиннадцать.
Зинаида подключилась к ведению записей чуть позже, приняв вахту у матери, когда та по состоянию здоровья уже не могла этим заниматься, поэтому в текстах Зины дети описывались более взрослыми, и это были уже совсем другие дети, словно их подменили.
