Я вышел на террасу, опоясывающую дом, завернул за угол и обнаружил всю компанию во главе с Назаром: Галия сидела на качелях, Вилен и Качурин — прямо на траве, подстелив под себя какие-то коврики, а Назар стоял перед ними и негромким, но твердым голосом распоряжался:
— …и еще раз: я считаю до десяти — вы смотрите на зелень, потом я снова считаю до десяти — вы закрываете глаза и мысленно смотрите на точку третьего глаза…
Я подошел к ним.
— Что происходит? Чем вы тут занимаетесь?
— Мучаемся, — мрачно ответил Качурин.
— Они восстанавливаются, — заявил Назар. — Люди сидят, согнувшись в три погибели, и часами без перерыва таращатся в монитор. Да мало того, они еще и рукописные каракули разбирают, глаза ломают. Это на что ж похоже? Вот я и велел им сесть на травку и смотреть на зеленое.
— А третий глаз зачем? — спросил я.
Назар махнул рукой, осознав всю бесполезность просветительской работы с таким закоснелым ортодоксом, как я.
— Это тоже полезно. Для свежести мышления, — коротко пояснил он.
— Сейчас Эдуард с Виленом немножко придут в себя и доложат тебе о результатах их изысканий. Кстати, ты уж не взыщи, но я взял на себя смелость немножко пораспоряжаться.
— В каком смысле?
— Они спросили, можно ли открыть файлы со сканами рукописного текста Зинаиды, так я разрешил. Ты ушел отдыхать, не хотел тебя беспокоить, а у ребят работа стояла…
— А что, Зинаида тоже могла быть в измененном состоянии?
Назар хмыкнул и ничего не ответил.
* * *"
"В комнате, где мы работали, в глаза сразу бросилась доска: доктор и психолог активно пользовались ею.
Центральная часть поделена вертикальной чертой на две половины, слева толстым черным маркером написано «Норма», справа — «Пат.», что, по всей вероятности, должно было обозначать патологию, то есть любое измененное состояние, либо спровоцированное стрессом и тяжелыми обстоятельствами, либо вызванное химическими агентами, содержащимися в алкоголе, наркотиках и даже в обычных лекарствах.
В правой части я увидел «многословие», «укрупнение», «строки», «проекции» и еще какие-то слова. В левой же части находились «лаконичность», «станд. размер», «строки =»… Эти основные слова были написаны крупно и тоже толстым маркером, но рядом с каждым словом более мелко и уже фломастером, причем другого цвета, шли названия пьес Горького. Да, поработали доктор с психологом на славу!
— За основу мы взяли «Дело Артамоновых», — начал объяснять Вилен.
