На его взгляд, отвлекаться на ерунду в столь ответственный момент нельзя: можно и самим головы сложить, и хозяев подставить под пули… Но говорить ничего не стал: пока еще не он начальник охраны, пусть у Голуба голова болит…
– Давай, заказывай, – сказал Иван. – Мне все равно, что жрать!
Авил польщенно кивнул. Ему нравилось признание своих гастрономических способностей. Впрочем, нравилось признание в любой сфере: завышенная самооценка требовала постоянной подпитки.
– Устрицы будешь? – спросил он.
– Не, я не ем эту гадость.
– Зря, – с легким покровительственным оттенком сказал Авил. – Ты распробуй – не зря это мировой деликатес. Ну, тогда я тоже не буду.
Он заказал телячье карпаччо, сырную тарелку и мясо по-сицилийски. Иван равнодушно кивал. И задал только один вопрос:
– Пить-то что будем? Водку или коньяк?
– В итальянском ресторане нужно пить итальянское вино.
– Ну, вино, так вино! Хотя у меня он него башка болит.
Как только Авил закрыл меню, рядом со столиком вырос предупредительный официант. Не записывая, он выслушал заказ и исчез.
– Да, кабаки стали цивильней, – сказал Иван. – А помнишь, какие раньше были? Обсчитывают, обвешивают, кругом то драки, то стрельба…
– Ну, нас-то не обвешивали, – усмехнулся Авил.
– Нас – да, мы сами всех обвешивали! – согласился Иван. Он в молодости был борцом и сохранил стройность массивной фигуры, которая хотя и погрузнела, но не заплыла жиром. Брутальное малоподвижное лицо напоминало бульдожью морду. Только высеченную из камня.
– Как все прошло?
– Ты же по телику новости смотрел? Все гладко.
– Да это я видел. КДЦ Шершень хороший построил.
Я его тоже под себя возьму. Ну, а главное, не будет под ногами мешаться: он ведь всегда лез поперек – и по новому рынку, и по земле в софроновке. Все равно бы он такое строительство не поднял, так нет, надо мне нагадить… Сам виноват, короче!
Авил сдержал улыбку: если человек ищет оправдание своим действиям, значит, не уверен в их правильности.
