Злые языки говорили, что Авил попадался на разбоях, вымогательстве и соучастии в убийствах, а добрые утверждали, что он пострадал всего-навсего за незаконные валютные операции, которые по нынешним временам считаются вроде как детской шалостью, хотя в свое время за эти шалости расстреливали…
Сейчас Авил о темных деталях собственной биографии не думал и просто рассматривал свои голые ноги со свежим педикюром. Они были безволосыми, как и все тело, к тому же маленького размера. Из-за обеих не присущих мужчинам особенностей в свое время он вынес немало насмешек и издевательств.
Теперь вряд ли кто-то отважился бы шутить на эту тему, но туфли он все равно носил на два размера больше, заполняя носы пробкой. Скорей всего, делал он это для самого себя.
За приоткрытой балконной дверью шумел в темноте дождь, а изготовленные под старину светильники на стенах, наполняли комнату неярким светом, придавая золотисто-багровый оттенок наполненному дорогим коньяком грушевидному бокалу на дубовом столике. Еще не очень давно он пил, в основном, дешевую водку и не знал, что коньяком нельзя запивать селедку под шубой или салат оливье, и уж тем более не знал, что его надо наливать в специальные бокалы – снифтеры.
Авил взял правильный бокал в руку, поднял на уровень глаз, немного качнул. Цвет коньяка был похож на закат солнца.
Еремей задерживался, и он начинал нервничать. Не по правилам, в несколько глотков, осушил бокал и, чтобы отвлечься, представил, как в это же время ждёт доклада от своих подчинённых кто-то из начальников тиходонской полиции в кабинете со старомодной ковровой дорожкой, до сих пор считающейся верхом шика у казённых людей.
Это немного развеселило, и он улыбнулся. Но ожидание – везде ожидание: что в казённом доме, что в собственном особняке – оно напрягает.
Медленно тянулись минуты. Наконец в дверь постучали.
– Пришел, – доложил Голуб, который выполнял функции начальника личной охраны и адъютанта по особым поручениям – Авилу нравилось использовать армейскую терминологию.
– Заводи! – Авил поставил пустой бокал на место.
Тихо вошёл Еремей, вышколенно замер у двери, чтобы ненароком не разозлить хозяина.
– Ну! – рявкнул тот.
– Я всё сделал.
– Как прошло?
– Нормально, – пожал плечами Еремей, привыкший изъясняться односложно. Задание получил, задание выполнил. О чем тут толковать?
Но Авил жаждал деталей.
– Без осложнений?
– Без. Он ничего не успел понять.
– Хорошо, – кивнул Авил, достал из халата конверт с тысячей долларов, протянул Еремею.
