Девушки под негромкую музыку разнесли ВИП-гостям из первого ряда фирменный коктейль в больших бокалах, затем вроде бы попытались заняться своими благочинными занятиями вроде хорового пения, но коварный Абара сбивал их с праведного пути: подкрадывался сзади, обнимал и беззастенчиво ощупывал, кружил в эротическом танце, внушал порочные мысли, в результате чего девушки по очереди крутились на шесте, постепенно разбрасывая одежду, либо устраивали предельно откровенные танцы среди публики. В конце концов, окончательно распоясавшись, Абара сбросил рясу и, оставшись в тонком, облегающем трико, принялся довольно натуралистично имитировать совокупления с жертвами своих дьявольских страстей.
Настолько натуралистично, что можно было засомневаться: имитация ли это?"
"Рита работала в зале и делала всё, как требовал Режиссёр: извивалась между зрителями, терлась о них, принимала самые нескромные позы, присаживалась к некоторым на колени, манила взглядом, облизывалась острым язычком… Со всех сторон к ней тянулись жадные мужские руки, которые засовывали купюры под резинки чулок и трусиков, попутно, пользуясь случаем, ощупывая тело – все, до чего удавалось дотянуться.
Она в ответ щедро посылала воздушные поцелуи.
– Ца, ца, ца, – вожделенно цокал языком Алик. – Какая девушка, а! Какие длинные ноги, какая грудь… А рот какой, а! У меня все внутри горит!
– Так трахни её, в чём проблема! – сказал разгоряченный коктейлем, танцами и запахом ладана Вартан.
– Что ты, мы же не в публичном доме! – покосился на него старший товарищ. – Тут с этим строго – охрана сразу выведет, да еще внесут в черный список…
– Да ладно! Спорим, я её сегодня оформлю? – повернулся к нему Вартан. Глаза у него горячечно блестели.
– На что спорить хочешь?
– Пусть будет место на рынке до конца сезона. Кто проиграет, тот и платит за аренду!
– Идёт! – они звучно ударили по рукам.
Вартан поманил Риту. Та подошла, танцуя, сняла с себя имитацию подрясника, оставшись лишь в прозрачных стрингах, чулках и головном уборе.
«Подрясник» она грациозным жестом набросила на Вартана и вдобавок поставила ему на колено ногу в туфле с толстой прозрачной подошвой. Это был знак особого расположения, прямое заигрывание, которое, впрочем, ничего не значило. Но молодой человек даже затрясся от возбуждения, достал пятитысячную купюру и сунул девушке за резинку трусов, попытавшись засунуть руку поглубже.
